Псих. Безумие на двоих

Пролог ч.1

Память - единственное место,

где жертва снова добровольно возвращается к своему палачу.

Бум. Бум. Бум.

Музыка качает меня, тяжелые басы лупят со всех сторон, прожигая насквозь, до самой глубины моей души.

Этот плотный, вибрирующий звук прорывается в вены и несется вместе с раскаленной, густой кровью. Он прошибает все тело, скручивает в тугой узел каждую клетку, выворачивает нервы и приносит сладкую, тянущую боль где-то внизу живота.

Меня изнутри заливает странным, диким, давно забытым животным голодом.

Всё плывет перед глазами, душные неоновые краски клуба смешиваются в грязные полосы, и темнота накрывает с головой. Я слепну от вожделения и разрывающих изнутри эмоций, мир вокруг перестает существовать.

Остаются только куски белеющей кожи — вспышки бледного, горячего шелка в этом мраке. Мои личные островки спасения во время безумного, первобытного шторма. И я намертво хватаюсь за них взглядом, как моряк, потерпевший крушение посреди бушующего океана.

Бум. Бум. Бум.

Кожа к коже. Плотное, жесткое трение взмокших тел, от которого между нами искрит чистый, высоковольтный ток.

От нее прет одуряющим, влажным жаром — тяжелым, мускусным запахом дикого возбуждения и сладких, растерзанных духов. Эта смесь забивается глубоко в легкие, выжигает гортань и лишает остатков воздуха.

Я вжимаюсь торсом в скользкую от пота спину, чувствуя грудью, как она горит, как судорожно вздрагивает от каждого прикосновения.

Адреналин взрывает ритм сердца, выколачивая рваный, хриплый выдох прямо ей в затылок.

Этот бешеный бит намертво перепрошивает пульс под себя, заставляя каждую мышцу повиноваться, слепо и яростно вбиваться в нее, ловя заданный темп. Врываться в разгоряченное лоно до самого упора, наглухо сминая и пресекая любые попытки остановиться, перевести дух или просто сделать вдох.

Тормоза сорваны к чертям.

Контроля больше нет.

Нас несёт на полной скорости в слепую зону, и я только сильнее вжимаю педаль в пол, глубже увязая в ней.

Зал снова наполняется плотным, удушливым дымом, а сверху, из распылителей под потолком, мелкими ледяными брызгами летит спасительная вода. Да только ни хрена она не спасает — капли испаряются с шипением, едва успевая дотронуться до нашей разгоряченной, пылающей кожи.

Спасенья нет.

И всего мира вокруг больше нет.

Стерся.

Остались только ее рваные, прерывистые вздохи в моих ушах и складки задранной до самой груди юбки, которую я намертво скомкал в кулаках.

Бум. Бум. Бум.

Ловлю этот сумасшедший такт, перехватываю мимолетное встречное движение бёдер и с новой силой, еще глубже вколачиваю разгоряченную плоть в тесную, обжигающую глубину. Наращиваю скорость так, чтобы между нами вообще не осталось воздуха, а ее сорванное горло вместо криков заходилось хрипом.

Рычу, гарчу в изгиб тонкой шеи, почти кусая влажную кожу, жадно вдыхая дурманящий коктейль из пота и терпких духов. Зарываясь носом в черные волосы — и мне окончательно сносит остатки рассудка, пока внутри всё плавится и горит от дикого, бешеного трения.

Сжимаю мягкие, податливые бёдра до побелевших костяшек, до будущих багровых следов, и с силой вдавливаю её в себя. Ломаю, уничтожаю любое расстояние, чтобы кожей чувствовать каждую судорогу, каждый внутренний спазм тела, принимающего меня до конца.