Псих на мою голову

Глава 2. Гость + 1.

Николь.

Торопливо стаскиваю с себя шубу и встряхиваю её. Снежная пыль разлетается в разные стороны, осыпаясь мокрыми каплями на лицо и на пол. Я закидываю шубу прямо на дверцу шкафа, чтобы мех хоть немного подсох. Теперь принимаюсь расстёгивать высокие сапоги. И только наклонившись, замечаю свои пострадавшие колени… На одной — разорваны капроновые колготки, а на царапинах застыла кровь; вторая пострадала меньше, да и колготки на ней остались целы. Отставляю сапоги и перевожу взгляд на своего «гостя».

Мальчик молча возится с молнией на куртке — та застряла, и он сердито дёргает её, будто это решит проблему.

— Стой! Не дёргай так сильно, замок разойдётся. Дай я посмотрю…

— Я сам, — бурчит он, словно это я во всём виновата. Но через секунду сдаётся: стягивает с головы шапку и устало запрокидывает голову.

Делаю шаг к нему и становлюсь в уже образовавшуюся лужу от тающего снега с обуви.

— Вот чёрт… Где мои тапки? — пробегаю взглядом по прихожей, но тапочек нет. Наверное, снова оставила у кровати. Решаю отложить решение всех своих проблем на потом, когда усажу этого ворчливого дедулю в теле ребёнка за стол и напою чаем.

Протягиваю руки к его молнии и пытаюсь разобраться, почему она отказывается работать.

— Подкладка застряла. Сейчас я её… — лёгким движением освобождаю замок, и куртка наконец открывается. — Я повешу её на батарею. И шапку давай…

Пока он разувается, я несу его вещи в гостиную и развешиваю на батарее.

Возвращаюсь. Он стоит, мнётся на месте, не зная, куда себя деть. Куртка словно была его бронёй, а теперь, без неё, он кажется таким ранимым и потерянным, что мне становится его искренне жаль. Только сейчас он открыто смотрит мне в лицо, словно ожидая дальнейших инструкций.

И что я вижу… Мальчишку лет десяти, светловолосого, с голубыми глазами и разбитой губой. Судя по куртке — одет прилично, значит, не из интерната или приюта, а домашний. Только вот от кого он бегает? И за что получил от местных мальчишек?

Спросить об этом можно, но позже. Сначала нужно «усыпить» его бдительность тёплой едой и горячим чаем.

— Проходи, — указываю рукой в сторону кухни. — Или сначала в ванную, умыться? — задаюсь вопросом вслух, рассматривая его ссадины на лице. — Да, пойдём в ванную, там у меня перекись есть…

— Не надо, само заживет.

— И часто у тебя всё само заживает? — поворачиваю голову набок, прямо как моя мама, когда пытается прочитать мои мысли или, что ещё страшнее, уличить во лжи.

— Вам-то какое дело? Вы из опеки?

С такой интонацией он это произносит, что я сама невольно пугаюсь. Раз он знает, что такое опека, значит, уже сталкивался с ними не раз. Интересно, что у них за семья?.. Явно не бедная, но проблемная.

Я боюсь касаться этой темы — вдруг спугну? Невольно прикусываю губу и пытаюсь настроиться: я же всё‑таки будущий психолог, должна найти правильные слова.

— Ну, в кухню так в кухню… Проходи.

Усаживаю его ближе к батарее, чтобы согрелся, и открываю холодильник, доставая продукты для угощения.

— У меня есть салат… — начинаю перечислять то, чем могу накормить.

— Бутеров будет достаточно, — перебивает он, не давая огласить весь перечень.

— И чай? — оборачиваюсь и жду ответа. Он лишь кивает. Я достаю всё необходимое из холодильника и принимаюсь за готовку.

— Познакомимся? — кидаю на него косой взгляд.

— Давай, — дёргает плечом. — Я — Димка. А тебя как зовут? — рассматривает меня с интересом.

Я не хочу сказать, что Дима какой‑то особенный, но есть в нём что‑то… взрослое. Будто внутри него уже сформирован стержень — мужской, самоуверенный. Он у него есть, только вот инструкции, как этим богатством пользоваться, ещё нет. Думаю, что из него вырастет именно мужчина, не тюфяк. Но плюс ли это? Не знаю. До познания себя он может наломать столько дров, что вся судьба наперекосяк пойти может. В его случае нужна не менее крепкая рука, авторитет, который сумеет переломить минус, превратив его в плюс.

— Меня зовут Николь.

— Красивое имя… Ты одна живёшь?

— Одна.

— Везёт… — говорит он мечтательно, откидывая голову на стену.

— А тебе не нравится жить с родителями? — начинаю новый заход издалека. Ставлю тарелку с бутербродами на стол и пытаюсь прочитать реакцию на вопрос по выражению лица.

— Пойду все-таки руки помою, — отвечает вместо прямого ответа и выходит из кухни.

Закипевший чайник отвлекает меня от размышлений. Я завариваю чай и ставлю кружки на стол. Медленно помешивая ложкой сахар, ожидаю возвращения гостя.

Он возвращается, кладёт свой телефон на стол и берёт бутерброд в руки.

— Твои родители уже пришли с работы? Может, им позвонить? — указываю подбородком на телефон.

— Не-а, ещё не дома. Не бойся, я через час уйду.

— Я и не боюсь, — говорю уверенно, закидывая ногу на ногу.

— Ни фига себе… — Дима рассматривает мою коленку. Я про неё уже благополучно забыла. — Где это ты так?