Псих на мою голову

Глава 3. …он сам пришёл.

Николь.

Совершенно незнакомый мне мужчина впечатляющей комплекции проходит мимо и заглядывает в первую комнату на пути — гостиную. Там он видит мирно спящего ребёнка, и я прямо замечаю, как его плечи немного опускаются, расслабляя встревоженный организм. Он смотрит на мальчишку пару секунд, а потом переводит взгляд на меня.

— Пошли, поговорим, — сурово произносит он. Проходит мимо, оставляя за собой аромат морозного парфюма, и по‑хозяйски заходит в кухню.

Пока я прихожу в себя, он уже сидит на стуле у подоконника, сложив руки на груди. Я, стоящая в дверном проёме, чувствую себя уязвимой.

— Имя, — он не спрашивает, он требует. И всё это под изучающим пристальным взглядом.

Честно говоря, этот тип меня пугает. Он словно вышел прямиком из криминальных 90‑х: высокий, под два метра; мощный, рука — как моя голова по размеру; коротко стриженный, с тяжёлым и недобрым взглядом. Ему был бы к лицу малиновый пиджак и золотая цепь толщиной с палец.

Что там в психологии? Как давать отпор таким? Ничего не помню…

— Николь, — произношу свое имя почти шёпотом.

— Кличка?

— Почему это? Имя!

— Странное имя.

— Обычное, — дёргаю плечом.

— Ты единственная Николь, которую я встречал в своей жизни. А я разное повидал, поверь… — его взгляд останавливается в районе моей груди, отчего там начинает печь. Я плотнее запахиваю халат, словно это может спасти. — Где работаешь?

— Учусь.

— Да? — искренне удивляется. — В твоём возрасте уже надо все уметь.

— Что уметь?

— Всё! — звучит многозначительно, с нажимом. — Коленки на учёбе стерла?

В этот момент я начинаю понимать, к чему он клонит. Его улыбка — ехидная, скользкая, будто он играет со мной. И именно эта ухмылка заводит меня с пол‑оборота.

— И что ж это за учёба такая в вашем понимании?! — ставлю руки на бёдра, добавляя себе значимости.

— Коленно-локтевая… — теперь он смотрит оценивающе, словно прикидывает, сколько могут стоить мои кости.

— Хамите?! Да пошли вы вон из моей квартиры! Кто вы вообще такой? Я сейчас полицию вызову!

— Успокойся, — он отмахивается от меня, словно от назойливой мухи. — Пацана заберу и уйду.

— А я ещё подумаю, отдавать ли ребёнка такому хамлу или всё-таки вызвать соответствующие органы!

— И толку? — он кривит лицо, показывая, что ему плевать на мои угрозы. — По бумагам я отец.

— Хорош отец! — наконец решаю сесть на свой стул, чтобы не выглядеть более уязвимой, чем чувствую на самом деле. — Почему ваш ребёнок бегает по городу без присмотра?

— А ты, типа, в его возрасте нигде по городу не шлялась? Я в его годы все стройки местные облазил, подвалы, гаражи…

— Оно и заметно, — теперь я смотрю на него оценивающе. — Вниз головой с гаража не падали?

— Нет, не падал, — хмыкает он, криво усмехаясь. — А вот битой по башке получал. Видишь шрам?

На его коротко стриженной голове и правда тянется приличный белёсый рубец.

— Сочувствую, — говорю голосом, в котором нет ни капли сочувствия. — И что, хотите такой же судьбы своему ребёнку?

— Всё с ним будет нормально, — он поднимается из-за стола. — С моими деньгами и его мозгами выбьется в люди. Да и тебе-то что? — останавливается рядом. Приходится задрать голову, чтобы сохранить зрительный контакт. — Приютила? Спасибо. Сколько?

— Чего, сколько? — непонимающе вскидываю брови.

— Денег, сколько?

— Каких денег?

— Из благородных, значит, побуждений… — и снова эта его коронная улыбочка, словно он обо мне всё знает и понимает. — Ну‑ну…

Он выходит из кухни. Я спешу за ним.

— Что вы хотите этим сказать? — наверное, со стороны мы выглядим комично: слон и моська.

— Да пох… забей, — бросает он, заходя в гостиную. Наклоняется над мальчиком и треплет его за плечо: — Димка, подъём.

— Ууу… — тянет тот, явно не собираясь просыпаться.

— Давай‑давай, веселей. Не будем злоупотреблять гостеприимством, — он зыркает на меня исподлобья. — Где его вещи?

— Вон, на батарее сохнут, — указываю рукой.

Пока великан идёт за вещами, я присаживаюсь рядом с мальчиком и шёпотом спрашиваю:

— Ты его знаешь?

— Знаю. Это Иван, — отвечает Дима, протирая кулаками глаза и пытаясь проснуться.

— А-а-а… — протягиваю так, словно что-то поняла. Единственный вывод, который напрашивается: именно имя сыграло роль в том, как он записан в телефоне. Иван — «дурак». Логично? Наверное. – Он твой отец?

— Ага, батя, — Дима откидывает плед, которым я его укрыла, и встаёт с дивана.

В этот момент Иван поворачивается и, протягивая вещи ребёнку, сначала удивляется, а потом сдвигает брови, отчего становится похож на грозовую тучу.