Псих на мою голову

Глава 5. Возможности.

Николь

— Ну так чем ты занимаешься? – пытает меня любопытный водитель.

Когда же мы доедем до университета? Этот великосветский разговор меня немного утомляет. О чём вообще можно говорить с человеком в ограниченном пространстве, если тебя с ним совершенно ничего не связывает? А уж говорить о том, что мы с Иваном — люди «разного поля ягоды», и вовсе не приходится. Это аксиома.

Может, звучит грубо и самоуверенно, но так оно и есть. У него всё написано на лице: самоуверенный, хамоватый, прёт по жизни, как танк… А речь? Да у него что ни слово — то обсценная лексика. Отдельное спасибо, что при мне он хотя бы старается сдерживаться, заменяя мат сленгом.

Бросаю на него взгляд, чтобы прикинуть возраст… наверное, под сорок. В его годы мог бы быть и покультурнее.

— Почему вы мне постоянно тыкаете? — мой вопрос поднимается откуда‑то из глубин сознания.

— А почему бы и нет? Все мы люди, дети матушки Земли. Приходим в этот мир одинаково — голыми и беспомощными. А значит, равны. Или ты из тех, с «голубой кровью»?

— У меня самая обычная кровь. Но правила приличия никто не отменял, — делаю едкое замечание.

— А что я такого сказал, что пошатнуло твою веру в приличия? Тем более возраст у нас примерно одинаковый… Тебе ж лет сорок?

Мои глаза, как и рот, округляются от чувства непередаваемого внутреннего негодования. В смысле — сорок?!

— Вы это специально, да?

— Что? — он удивляется так искренне, будто и правда не понимает причину моей претензии.

— Я что, реально выгляжу на сорок?

— А что, нет? Не угадал? Старше?

— Ну вы и хам!

— Да ладно тебе, я ж пошутил, — он ржёт, ему весело.

— Вы сами… — запинаюсь, а хотела сказать: «дурак». — И шутки у вас не смешные, — отворачиваюсь к окну, мечтая быстрее добраться до пункта назначения.

— А если б тебе было пятьдесят, а я сказал сорок, то ты бы расцвела! Вот вы бабы странные… Какая разница, сколько лет? Если в жизни всё ништяк, то пох… на мнение. Тем более сейчас есть такие бабы, что и в сорок выглядят лучше, чем в двадцать. Ну ладно, не дуйся, — толкает меня в бок. — Ну сколько тебе, реально?

— Идите к чёрту!

— Ну вот, обиделась… Я ж пошутить хотел. Вот блин, забыл, что вы бабы не любите шутки про возраст…

— Что вы заладили: «бабы, бабы…» Девушки мы, на крайний случай женщины, но не бабы!

— Ой, ладно, забудь. Красивая ты, даже очень. И лет тебе на вид не больше двадцати пяти. Всё? Реабилитировался?

Наконец‑то мы подъезжаем к зданию второго корпуса университета. Машина останавливается. Щёлкает замок, и я, открывая дверь, всё‑таки решаю высказать своё мнение, чтобы потом это не стало для меня внутренним якорем и не вызывало раздражение каждый раз, как триггер.

— Честно, — поворачиваюсь к нему и проговариваю свою обиду, — мне не интересно ваше мнение. Сейчас я выйду из машины и больше никогда с вами не встречусь. Мы с вами сочлись: я помогла вашему ребёнку, вы меня подвезли. На этом — прощайте.

Выпрыгиваю из авто. Хлопок двери ставит точку в своеобразных приключениях последних дней.

И вот, переступив порог второго корпуса, я переключаюсь на другие мысли, оставляя Ивана за пределами своего мира. Каждый человек остаётся там, где его место, а моё — здесь.

Бросаю взгляд на часы, висящие прямо напротив входа. Не опоздала… и на том спасибо. У меня есть в запасе ещё десять минут.

Сегодня по расписанию у меня второкурсники, и я буду рассказывать им о гносеологии — теории познания. Очень интересная тема… обязательно заострю внимание на роли чувств и разума в процессе познания.

Поднимаюсь на второй этаж и иду к нужной аудитории.

— Николь! Николь! — оборачиваюсь. С другого конца коридора меня окликает моя одногруппница с курса психологии. — Фух, привет! Еле догнала тебя. Я тебе звонила. Наверное, телефон на беззвучном?

Лезу в сумку, чтобы его найти. Но телефона нет. Хлопаю руками по карманам куртки — пусто. Неужели забыла дома? Хуже будет, если потеряла.

— Не могу найти… А зачем ты меня искала?

— Пётр Игнатьевич просил тебя зайти к нему… что‑то там по дипломной.

— Да, спасибо, Лена, что передала. Как только моя пара закончится, обязательно зайду на кафедру психологии.

— Ну как, у тебя всё получается? — интересуется Лена. Все мои одногруппники, которые дошли до магистратуры, младше меня, а я влилась в их коллектив уже на третьем курсе. Поэтому относятся они ко мне… настороженно.

— Да пока ничего, — даю уклончивый ответ.

— А что у тебя за тема?

— «Психология семейных отношений: философские основания и практическая диагностика», — произношу давно заученное название своей дипломной работы.

— Не, я б такое не раскрыла. Я со своей «Психологией личности» никак дупля не отстреливаю.

По коридору эхом разлетается звонок, оповещающий о начале пары.