Псих на мою голову

Глава 8. Головная боль.

Николь.

Перспективы, перспективы… Как правильно распорядиться своим временем, чтобы всё успеть?

Иду на кафедру философии. Пока у меня есть время до следующей пары, надо заварить себе чай и… подумать.

Преподавательская открыта. Там хозяйничает Фаина Григорьевна, поливает цветы на подоконнике. Хорошая женщина. Всю свою жизнь посвятила университету и студентам… Учить — это её призвание.

— Доброе утро, Фаина Григорьевна, — говорю громко, заходя в кабинет.

— Ой, Никушенька, доброе-доброе… А тебя тут мужчина искал. Статный такой, солидный и… симпатичный, — улыбается, отчего морщины на лице становятся глубже. — Твой знакомый? Или?..

— Малознакомый… Можно сказать, что вообще никто, — подвожу итог своему описанию.

— А мне он показался интересным. Уж прости, твой Георгий ему не ровня. Нынче мужчины пошли не те… мелкие какие-то, худосочные. А раньше были… — закатывает глаза мечтательно, — и рост, и выправка, и поступки…

— Не мой уже Георгий, — напоминаю ей.

— А жалеть и не о чем. Был бы умным Георгий — не прыгал бы от студентки к студентке.

— Недолго прыгал, — хмыкаю с грустью. Почти год, как женат и воспитывает прекрасного ребёнка. А я… одна.

Наверное, ему, как мужчине, трудно было бы с такой, как я. Я занята всем чем угодно, только не домом, семьёй, отношениями. Я не вижу себя в этом. И мне куда интереснее читать книгу Славоя Жижека, чем жарить котлеты.

— Не печалься, Николь, — Фаина Григорьевна обнимает меня за плечи. — Ты обязательно встретишь своего мужчину. Но только выбирай не мелкого… детей надо рожать от красивых.

Улыбаюсь на её пожелание с грустью. Стану ли я когда‑нибудь матерью? Боязно. А вдруг не получится? В книгах по психологии всё кажется простым, а в жизни… совсем иначе.

Нет, уж лучше направлять и корректировать уже имеющихся детей, чем рожать новых и потом снова учиться справляться с их капризами и проблемами. Ведь каждый ребёнок — это уже целая вселенная, со своими страхами, надеждами и внутренними законами. Философия учит меня видеть в них личность, а психология — понимать, что даже малейшее слово или жест взрослого может стать для ребёнка судьбоносным. И если я могу помочь хотя бы одному подростку обрести чувство безопасности и веры в себя, то это будет куда важнее, чем бесконечные разговоры о материнстве как о единственном предназначении женщины.

Не все рождены стать матерями, но каждый обязан внести свою лепту в совершенствование человека — как личности, как индивида, как части общества.

На этой глубокой мысли я беру свой ежедневник и открываю его с большим энтузиазмом, чем планировала ещё пару минут назад.

Звенит звонок.

— Ой, у меня же пара, — засуетилась Фаина Григорьевна. — Заболталась я с тобой… — Она ставит лейку, берёт учебники и методички, затем спешит выйти.

Я остаюсь одна. Взвесив все «за» и «против», принимаю взвешенное решение — я соглашусь на эту работу. Для дипломной у меня предостаточно информации, а вот для диссертации это станет отличным заделом.

С уверенностью набираю номер Петра Игнатьевича.

— Да, — отвечает он после нескольких гудков. Тяжело дышит, видно, куда-то идёт. Слышатся шум и разговоры.

— Пётр Игнатьевич, это Левина. Я решила принять ваше предложение.

— Вот и отлично! К четырём часам подъедь к школе‑гимназии № 12 на улице Торговой. Директора зовут Людмила Игоревна, она будет ждать тебя.

— Хорошо, спасибо.

Следующие часы пролетают очень быстро: общение с коллегами, пара у первокурсников, мини‑совещание в деканате. И вот, выскочив из университета, я спешу к своему такси, которое ждёт меня уже пятнадцать минут.

Всё‑таки это не очень удобно, когда зависишь от обстоятельств. Мобильность в моём случае играет важную роль. Если я хочу успеть везде, то мне обязательно нужна машина. Такси — выход, но никакой зарплаты младшего преподавателя не хватит, чтобы каждый день кататься туда‑сюда. А общественный транспорт — ненадёжный.

Надеюсь, снег больше не предвидится. Придётся сегодня выйти и всё‑таки раскопать мою крошку. Не думаю, что каждый день ко мне будет приходить «спасатель» и выполнять роль таксиста.

Странный этот Иван… и совсем мне непонятный. Хотя в тот момент, когда он пялился на колени студенток, он был мне вполне понятен — кобель обыкновенный. Интересно, как его жена терпит? Может, именно потому Дима и сбегает из дома, что у них вечные скандалы по этому поводу. Бедная женщина. Досталось же ей такое… «чудо».

— Здравствуйте. Простите за ожидание, — сажусь в такси и начинаю сразу с извинений.

— Ага, я же нанимался ждать, — ворчит он недовольно.

— Простите… — шепчу едва слышно, стараясь не усугублять ситуацию.

Мы едем молча, но я буквально ощущаю его недовольство. Почему мужчины сегодня так нетерпимы ко мне? Может, я действительно какая‑то не такая? Но ведь я отношусь ко всем с уважением и добром… почему же это вызывает такую странную, неадекватную реакцию?

Интересно, как бы я, как психолог, описала свою ситуацию?