Псих на мою голову

Глава 9. «Любовь по расчету».

Николь.

До понедельника у меня ещё есть время, чтобы настроиться на работу в школе. Но куда больше меня пугает приближающееся воскресенье.

После расставания с Георгием я не рискую задерживаться у родителей дольше, чем на пятнадцать минут. Я знаю: им не безразлична моя судьба, и они искренне желают мне счастья. Но их настойчивое стремление познакомить меня с «подающими надежды» кавалерами иногда действует на нервы.

И не то чтобы кавалеры были из ряда вон… просто никто не любит тащить работу домой. Я не знаю, как уживаются мои родители — наверное, привычка. А я вот не готова обсуждать на работе философию и психологию, а потом, придя домой, снова слушать те же лекции, что читала студентам в университете.

И почему‑то мне кажется, что ситуацию не спасёт даже то, что потенциальный партнёр будет с другой кафедры. Для гармоничных отношений в супружеской паре важны схожие интересы, но род деятельности должен быть разным.

Но в это воскресенье мне уже не удастся отделаться отговоркой. Тридцать один год, как мои родители вместе — и это действительно событие. Я искренне удивляюсь их союзу: они словно движутся параллельно — в работе, в семейной жизни… Единственная точка соприкосновения — я. И всё же они счастливы. Может, для кого‑то счастье — это быть рядом с кем‑то, но при этом оставаться самим по себе?

Выхожу из дома в начале первого. Думаю, успею к часу — родители живут не так уж и далеко. Хочу заехать за цветами и купить какой‑нибудь формальный подарок.

Трудно угодить людям, у которых есть свои чёткие эстетические предпочтения. Даже цвет постельного белья у мамы зависит от сезона: то она выбирает ослепительно белый, то угольно чёрный… никаких полей с ромашками и маками, только натуральные ткани — желательно египетский хлопок или шёлк.

Моя зарплата слишком мала для таких запросов.

Выйдя из подъезда, направляюсь к своей машине. Стоит красавица, искрится на солнце. Я-таки откопала её в пятницу: пыхтела, кряхтела, но справилась. «Спасатель» на этот раз не пришёл на помощь. И честно — я готова сама махать лопатой, лишь бы не слышать его колкие замечания. Наверное, он уверен, что обладает тонким юмором и сногсшибательной харизмой. Ну-ну… пусть так и думает, только подальше от меня. Ужасный тип. Я бы от такого тоже сбежала.

Интересно, как там Дима? В прошлый раз мне так и не удалось нормально с ним поговорить. Может, у меня получилось бы наладить контакт, узнать причины его поступка… Может, ребёнку просто нужно выговориться! А кому говорить? Этому?! Он же непробиваемый.

Сажусь за руль и медленно выезжаю со двора. Я дала обещание папе: быть внимательной и бдительной, а ещё — не превышать скорость выше шестидесяти километров в час.

На проспекте заезжаю в цветочный магазин и выбираю самые экзотические цветы. Обычные розы маму раздражают. Сегодня мой выбор пал на протею, прилетевшую прямо из Южной Африки. Флорист уверяла, что она олицетворяет силу и гармонию, а ещё её называют «королевой» за величественную форму соцветия, напоминающую корону. Цветок действительно выглядит необычно. Надеюсь, что он не ядовит…

В соседнем магазине покупаю дорогой шоколад и бутылку виски для папы. Набор получается стандартный.

И вот без пяти час я уже стою у двери родительской квартиры. Звоню. Открывает мама.

— Привет, — натягиваю на лицо улыбку.

— О, привет, дорогая. Спасибо, что нашла в своём плотном графике время для стариков, — мама, и без подкола — это не про неё.

Пропускаю мимо ушей её замечание.

— Это тебе, — протягиваю цветы.

— Какая прелесть… — берёт букет и с интересом рассматривает. — Бывает же такое в природе… Что это?

— Вроде протея… если я правильно запомнила.

— Хм… надо будет на досуге почитать. Ну что ты на пороге топчешься, проходи! Ты же не в гостях.

— А кто сегодня у вас в гостях? — мне интересны все участники ужина. Где‑то в глубине души я чувствую подвох.

— Приглашены Шишкины, Паулина Андреевна, Захаровы обещали быть… Представляешь, их сын вернулся!

— Хоть не из колонии? — вырывается у меня не самое радужное предположение.

— Типун тебе… из командировки, — и добавляет таким тоном, будто это действительно что‑то меняет, — заграничной.

И это говорит женщина, которая каждое лето непременно проводит за границей. Или, в её понимании, заграничная командировка ставит человека на высшую ступень эволюции?

Решаю оставить сына Захаровых за скобками и пойти вручить подарок папе.

— А где папа?

— Прячется в кабинете, — хмыкает мама.

— От кого? — удивляюсь.

— От домашних хлопот.

Это да… Папа у нас не из тех, кто поменяет лампочку или починит дверцу шкафа. Даже нарезка хлеба, в качестве помощи при приготовлении праздничного стола, способна вызвать у него неконтролируемую агрессию: то нож тупой, то хлеб крошится.

С какой стороны на нас ни посмотри — странная семейка.

Стучу в дверь кабинета и приоткрываю её, просовывая голову.