Псих на мою голову

Глава 12. Та еще семейка.

Николь.

Отвернулась к окну, прикусила губу и молчу. Что тут сказать? Картина складывается нерадужная. Из его рассказа ясно: Иван вырос в многодетной и неблагополучной семье. Отсюда искажённое представление о семье и роли каждого её члена. Думаю, что и между братьями и сёстрами, уж не знаю, кто там у него, особой взаимовыручки и тепла не было. Волчата-одиночки…

И потом история его жены… Разбилась на машине с любовником. Но откуда Иван знает, что тот мужчина действительно был её любовником? Может, они как раз от него и убегали?

Как только представила кадры побега, стало жутко — волосы на руках встали дыбом. Я бы тоже испугалась, если бы за мной гнался разъярённый Иван.

Бросаю на него косой взгляд. Одной рукой он держит руль, а второй тянется к карману. Достаёт пачку сигарет, вытаскивает одну и суёт в рот, собираясь прикурить.

Ещё чего! Буду я дышать этой гадостью?

Быстрым движением руки выхватываю сигарету из его губ и бросаю на панель управления.

— Чего? — спрашивает он не возмущённо, а скорее удивлённо, пытаясь понять, что мне не нравится.

— На улице будете курить. У меня мех провоняется.

Цокает недовольно, кривится и что-то невнятно бормочет себе под нос.

— Неприлично говорить нечленораздельно, тем более если речь обо мне, — делаю замечание.

— Неприлично сидеть в чужой машине и командовать, при том что тебя никто не приглашал.

— А я и не напрашивалась. Вы сами ко мне приехали. Почему решили, что Дима может прийти ко мне?

— Описывая тебя в прошлый раз, он сказал, что ты прикольная…

— Может быть заботливая, добрая, внимательная, — накидываю варианты.

— Нет, точно прикольная.

— А его мать не была такой? — делаю новый заход, выуживая информацию и пытаясь докопаться до глубин причин, повлиявших на поведение ребёнка.

— Я вообще не в курсе, какой матерью она была… — фраза звучит загадочно и недосказано. Но больше Иван ничего не поясняет, поэтому я снова задаю вопрос. Даже не вопрос, а мысли вслух:

— Почему вы решили, что тот мужчина был её любовником? Может, просто знакомый.

— Это не я так решил, а установила полиция.

— Вы за ней гнались? — спрашиваю аккуратно.

— Я? С ху… Зачем? У меня что, дел мало? Тем более разбилась она в Каннах.

— Это те, которые во Франции?

— Они самые. Поехала на кинофестиваль, выгулять платье. Выгуляла… и нагулялась перед смертью.

— Так это недавно было?

— В мае. Сколько тут прошло, посчитай… с полгода?

— Может, поэтому Диме сложно находиться дома одному?

— Он всегда был таким… — говорит медленно, словно думает о чём-то своём. — Так, заедем ещё вот в этот двор, там недострой. Если его там нет, отвезу тебя домой и поеду к себе. Может, уже вернётся к этому времени.

— Странно всё как-то… — говорю задумчиво.

— Что именно? — уточняет Иван, пытаясь вписать свою махину в узкий проезд двора, заставленного машинами.

— Дима уходит, зная, что вы будете искать. А вы ищете, зная, что он вернётся. Может, вам стоит внести какие-то изменения в эту конструкцию?

— Например? — тормозит у недостроенного здания.

— Не знаю, — произношу тихо и дёргаю плечом.

— Ну, как узнаешь — скажи, — хмыкает и выходит. Следую за ним.

На территорию недостроенного здания мы попадаем беспрепятственно. Ни заборов, ни охраны — видно, оно стоит так уже лет двадцать, не меньше.

Внутри темно. Иван достаёт телефон и включает «Фонарь». Недалеко от входа — лестница, ведущая на верхние этажи. Он движется туда, а я хвостиком следую за ним.

Странные ощущения. Жутковато. Кирпичные стены исписаны обсценной лексикой, изрисованы граффити. На полу валяются окурки, банки из-под пива и энергетиков. Да и запах… Хорошо, что зима. Думаю, летом тут стояла бы невыносимая вонь.

Откуда-то издалека доносятся голоса. Мы останавливаемся на третьем этаже и прислушиваемся. Явно подростки: смех, похожий на ржание, маты, перебивают друг друга…

Иван уверенно идёт туда.

— Стой тут, — бросает мне на ходу.

А я и идти боюсь, и стоять в темноте страшно. Лезу за телефоном в сумку. Пока роюсь, свет фонаря Ивана становится всё дальше и дальше, оставляя меня в полной темноте.

Слышу, как он здоровается с ними:

— Всем недобрый вечер, — рычит.

— Ты чё, мент? — интересуется самый смелый.

— Хуже. Из коммунальных органов. Ща выдам по венику и лопате — будете свой срач убирать.

— Это не мы! Это не наше! — загалдели наперебой.

— Этого видели… — предполагаю, что Иван показывает фото Димы на телефоне.

Но теряю связь с происходящим за пару комнат от меня, потому что за спиной что-то пискнуло и зашуршало. Моментально по моей спине пробежали мурашки, волосы на макушке встали дыбом. Дрожащими пальцами включаю фонарь на телефоне и свечу в сторону звука. Огромная крыса роется в углу, буквально в нескольких шагах от меня.