Псих на мою голову

Глава 15. Инициатива.

Николь.

Я планировала уделить школе всего два–три часа, а получилось намного больше. Пока я расположила к себе девочек, пока аккуратно выяснила, кто их «герой», прошло сорок минут.

Одно в этой ситуации меня успокаивает: объектом воздыханий оказался не какой‑нибудь условный трудовик или физкультурник, а всего лишь южнокорейский певец. Как только до меня дошла эта информация, я выдохнула с облегчением.

Хотя тут же меня начал волновать другой вопрос: зачем драться из‑за того, кто даже никогда об этом не узнает?

Мне, наверное, это не понять, потому что я никогда не страдала ни по ком из звёзд. Единственной моей «любовью» всегда была учёба.

И потом, пока мы не выудили всевозможную информацию из интернета об этом Киме Тэ‑хёне (V из BTS), не разошлись. Слава всем богам, информация о его женитьбе оказалась фейковой. Девочки были безумно счастливы, ну и я немного тоже — ведь удалось остановить вражду и восстановить дружеские отношения.

Только отправила девочек домой, как тут же появилась Елена Андреевна с вопросами и расспросами. Рассказав вкратце ситуацию, я выслушала нескончаемые истории из её учительского опыта. Обсудили, посмеялись…

И вот уже без двадцати семь, а я только паркую машину на стоянке перед своим подъездом. Уставшая, вываливаюсь из салона, забираю с заднего сиденья рабочий ноутбук и медленно бреду по протоптанной тропинке к дому.

Вдруг кто‑то выхватывает ноутбук из моей руки. Резко оборачиваюсь, готовая накричать на вора, но позади стоит Иван и улыбается как‑то… по‑дурацки, я бы сказала.

— И что это значит? — развожу руки в стороны.

— Где ты ходишь? Мы тебя уже полчаса ждём, — возмущается он наигранно.

— Кто это «мы» и сколько вас? — интересуюсь настороженно.

— Я и Димка, — указывает рукой в сторону сугроба. Из‑за него показывается голова Димы. Он шмыгает носом, машет рукой в знак приветствия и снова принимается сооружать что‑то в снегу.

— Я стесняюсь спросить… — начинаю заикаясь. А потом одумываюсь и говорю уже совершенно уверенно: — Нет, я не стесняюсь спросить! Что вы тут делаете и зачем меня ждёте?

— Ну как же? — удивляется Иван. — Собака — друг человека… Твои слова?

— Допустим, — киваю, обдумывая, что за этим может последовать.

— Поехали, — Иван указывает на машину, стоящую у конца дома.

— Куда? — смотрю на него с ужасом. Я почти добралась домой и никуда больше выходить не собиралась. Вообще‑то я хотела ещё поработать… записать свои наблюдения и выводы, систематизировать и обдумать. В моих планах не было ни Ивана, ни Димы, ни тем более собаки!

— Послушай, Николь, ты дала совет: заведи ребёнку собаку. Я подумал и пришёл к выводу, что это неплохая идея. Поэтому сейчас мы поедем в приют, и ты выберешь нужную. Лично я не умею читать по собачьим глазам всю ту пургу, что ты говорила. Ты предложила — вот ты и заглядывай ей куда хочешь: в глаза, в рот, можешь даже под хвост заглянуть, мне всё равно. Но если эта падл… будет гадить на мой керамогранит, то вылетит, как пуля… прямо в твою скромную, но уютную квартирку.

— Это нечестно! — возмущаюсь.

— Нечестно — давать советы и не иметь никаких последствий. Знаешь, я тоже люблю давать советы различным государственным органам… а ещё их посылать на три буквы. За глаза, конечно. Но это не значит, что вся система перестраивается и начинает работать на меня любимого. Поэтому: сказала «А» — говори «Б».

— Беее… — блею как коза. Я готова даже крякать, лишь бы он от меня отстал. — Вы выкручиваете мне руки своим напором. Ну что вы, собак никогда не видели? Тем более вам с ней жить. Какая понравится — ту и берите! — всё ещё надеюсь, что меня оставят наконец в покое.

— Ту собаку, точнее, суч…ку, с которой МНЕ жить, я выберу сам, а вот просто собаку… Не‑не… так это не работает, — Иван берёт меня под руку, разворачивает и тянет к машине. — Ты ж умная, два высших образования…

— Почти три… — зачем‑то вставляю, будто это что‑то меняет.

— Етить… куда ж в тебя столько всего влезло? — смотрит на мою голову, как на банковское хранилище. — Тем более: ума, значит, палата — вот и пользуйся.

— Иван, вы… вы… — хочу подобрать точные и колкие слова, чтобы подчеркнуть его наглость и напористость. — Вы — узурпатор.

— Да хоть диктатор! Собака лает, караван идёт.

— Это вы сейчас меня собакой обозвали?

— Ну что ты? — на его лице расплывается улыбка. — Какая ж ты собака? Так — козочка…

— Ну Иван, — упираюсь ногами в снег, но это, конечно, не помогает, — я хочу домой… я устала… — почти хнычу.

— Одна ты работяга, а все тунеядцы, ага. Знаешь, что скажу? Ты долго ломаешься, — говорит с укором. — Уже б были на полпути.

Я громко вздыхаю, понимая, что спорить бессмысленно. Перестаю упираться, высвобождаю руку из его захвата и сама иду к машине. Сажусь на заднее сиденье и отворачиваюсь к окну. Я — обижена! Ладно уж, на собак посмотрю, а вот разговаривать с ним — ни слова. Из принципа!

Дима садится рядом со мной. Штаны все в снегу, как, впрочем, и куртка, и шапка…