Психолог для бывших

Глава 1. Психоанализ ржавой гайки

Утро Екатерины началось не с ароматного кофе и даже не с проверки почты, а с навязчивого, ритмичного звука, который впивался в мозг, как плохо заточенное сверло. Кап. Кап. Кап.

Катя открыла один глаз и уставилась в потолок своей спальни, которая больше напоминала склад букинистического магазина, чем жилое помещение. Книги были везде: на полках, на подоконнике, ровными стопками на полу, образуя своеобразный лабиринт.

«Слышите это?» — раздраженно подумала Катя, обращаясь к невидимой аудитории в своей голове. — «Это не просто вода. Это капает мое терпение. По Фрейду, навязчивые звуки символизируют подавленную тревогу, но я уверена — этот кран просто абьюзер».

Она решительно села в позу лотоса прямо на смятой простыне и плотно закрыла глаза. Спина выпрямилась, подбородок взлетел вверх. Катя сделала глубокий вдох.

— Я принимаю этот звук, — торжественно произнесла она шепотом, стараясь войти в состояние дзен-буддийского спокойствия. — Я позволяю воде течь. Я выше бытовых неурядиц…

КАП! — звук из ванной стал громче, словно кран решил перейти на крик.

Катя подпрыгнула на кровати, отбросив одеяло в сторону. Дзен рассыпался, как карточный домик.

— Хватит! — выкрикнула она в сторону ванной, указывая пальцем на закрытую дверь. — Твоя пассивная агрессия не сработает! Ты просто хочешь привлечь мое внимание, потому что у тебя был недостаток внимания еще на складе в магазине сантехники!

В этот момент тишину квартиры разорвал резкий, требовательный звонок мобильного. Катя схватила телефон с тумбочки. На экране высветилось: «Мама (Не отвечать!)».

Она заколебалась ровно на три секунды, но палец сам собой свайпнул вправо.

— Алло? — выдохнула Катя, заранее готовя оборону.

— Катюша, доброе утро! — бодрый голос матери ворвался в ухо, не оставляя шансов на возражение. — Я тут была в церкви и поставила свечку за твое замужество. А то твой красный диплом на полке скоро пылью покроется, а внуков я только на чужих аватарках в «Одноклассниках» вижу. Ты нашла себе кого-нибудь?

Катя закатила глаза так сильно, что ей на мгновение показалось, будто она увидела собственные нейронные связи.

— Мама, — начала она своим самым «лекторским» тоном, — если тебе хочется замуж — это твоя проблема, а не моя. Здоровому человеку отношения ради отношений не нужны. К тому же, понятие «замужества» в современном обществе — это устаревший социальный конструкт, маскирующий страх одиночества.

— Ой, все! — отрезала мать на том конце провода. — Опять ты со своими жутко умными размышлениями. Позвони, когда у тебя в жизни появится кто-то живой, из плоти и крови, а не из бумаги и типографской краски!

В трубке раздались короткие, равнодушные гудки. Катя посмотрела на телефон, потом на дверь ванной, из-за которой продолжалось издевательское кап-кап.

— Живой, значит? — пробормотала она. — Ну, живой так живой.

Катя еще несколько секунд сжимала в руке замолчавший телефон, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из родительской вины и профессионального негодования. Она швырнула мобильный на кровать — тот спружинил о томик «Бытие и время» Хайдеггера и зарылся в складки одеяла.

— «Кто-то живой», — передразнила она мать, подходя к зеркалу. — Как будто жизнь измеряется исключительно наличием штампа в паспорте и общим счетом за электричество.

Из зеркала на нее смотрела бледная девушка с копной темно-каштановых волос, которые после бессонной ночи напоминали гнездо вороны. Катя решительно открыла баночку с густой изумрудной глиной. Нанесение маски было ее ежедневным ритуалом заземления: пока глина стягивала кожу, ей казалось, что и рассыпающиеся мысли в голове приходят в какой-то порядок.

Кап. Кап. Кап.

— Прекрати на меня давить! — крикнула она в сторону коридора, втирая зеленую жижу в щеки. — Я знаю, что ты хочешь сказать! Ты — символ протекающих границ моего «Я»! Но я не дам тебе затопить мой внутренний замок!

Она вышла из спальни, осторожно переступая через баррикады из книг. Катина квартира была архитектурным памятником человеческому познанию: стопки журналов по психоанализу служили подставками для чашек, а тяжелые энциклопедии — ограничителями для дверей. Она добралась до ванной и замерла на пороге.

Положение было критическим. Старый кран, который она ласково называла «пассивным агрессором», перестал просто капать. Теперь из-под вентиля била тонкая, но очень целеустремленная струйка воды, которая весело рикошетила от бортика раковины прямо на кафельный пол. Вода уже образовала лужицу.

— О нет... — Катя в ужасе прижала руки к зеленым щекам. — Регрессия в первобытный хаос!

Она бросилась на кухню, лихорадочно соображая. Логика подсказывала, что нужно перекрыть воду, но где находился этот мифический «вентиль», Катя знала лишь теоретически. Она попыталась заткнуть течь полотенцем, но вода с презрением пропитала ткань и продолжила свой путь к коридору, где на полу лежало редкое издание Юнга 1954 года.

— Юнг! Только не Юнг! — взвизгнула она, подхватывая книгу и прижимая ее к груди.

В панике Катя схватила телефон и начала судорожно гуглить «как перекрыть воду, если ты женщина с красным дипломом». Первым же делом выскочил номер местной аварийки.

— Алло! — закричала она в трубку. — У меня здесь... потоп! В смысле — адрес? А, Ленина, 42. Послушайте, вода уже угрожает коллекционному изданию по психологии архетипов! Пришлите кого-нибудь, кто не будет задавать лишних вопросов и просто... ну, закрутит что-нибудь!

Диспетчер на том конце провода, привыкшая и не к таким драмам, хрипло ответила: — Мастер будет через двадцать минут. Ждите.

Катя бросила трубку и начала сооружать плотину из старых газет и банных полотенец. Она ползала по полу, размазывая зеленую глину по лбу и пытаясь спасти свою библиотеку от наступающей стихии. В этот момент она меньше всего была похожа на хладнокровного психолога и больше всего — на потерпевшую кораблекрушение на острове собственных комплексов.