Психолог для бывших

Глава 7. Тонкий лед

Катя проснулась с ощущением, будто всю ночь ее сознание перемалывали тяжелые жернова. Голова была свинцовой, веки — словно приклеенными, а во рту остался металлический привкус вчерашнего ледяного кофе. Она встала с кровати разбитой и до странности вялой; та энергия ярости, которая подпитывала ее накануне, испарилась, оставив после себя лишь серую, липкую неудовлетворенность собой.

Она побрела на кухню, недовольно щурясь от бледного утреннего света. Каждое движение давалось с трудом, а вид раскрытого ноутбука, спящего на столе, вызвал у нее почти физическую тошноту. Вчерашний триумф Доктора Катарсиса теперь казался ей дешевым фарсом, а ее собственная речь на вебинаре — набором лицемерных лозунгов.

Тихий, осторожный стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Катя поморщилась: меньше всего ей сейчас хотелось кого-то видеть. Взглянув в глазок, она увидела того самого сантехника Пашу, который преследовал ее в собственной голове.

Он стоял на пороге без привычного рабочего чемодана, в черной куртке, от него пахло холодом и свежим кофе. В руках он держал два бумажных стакана из «Угла 45°».

— Доброе... — Паша запнулся, разглядывая ее помятый вид и залегшие под глазами тени. — Хотя, судя по лицу, утро у тебя так себе. Держи, а то остынет.

Он протянул ей стакан. Катя машинально приняла его, чувствуя, как тепло приятно обжигает ладони. Она была в растянутой домашней футболке, с волосами, кое-как закрученными в узел, и сейчас, без очков и своей профессиональной брони, чувствовала себя до ужаса уязвимой.

— Я не вызывала мастера, — пробормотала она, отступая в прихожую. Голос звучал сипло.

— Да я так, мимо ехал. Подумал, вдруг у тебя «засор» в голове не прошел, — Паша двинул в сторону кухни, где по-хозяйски отодвинул стопку книг, чтобы поставить свой кофе на стол. Затем прошел в ванную, покрутил кран и удовлетворенно кивнул. Катя наблюдала за ним, прислонившись к косяку. Ее привычный аналитический аппарат буксовал — в Паше не было двойного дна, сложных подтекстов или желания произвести впечатление. Он просто был.

— Паша, спасибо за кофе, но я сегодня не в форме, — вяло произнесла она. — Много работы, нужно анализировать... в общем, копаться в чужих проблемах.

— Опять будешь этих «бедолаг с енотами» лечить? — он обернулся и усмехнулся, но на этот раз беззлобно. — Бросай ты это. Вечером на ВДНХ каток открывают. Пойдем?

Катя хотела было выдать заготовленную фразу про разницу интересов, но Паша перебил ее, просто махнув рукой:

— Да ладно тебе. Я ведь не только трубы крутить умею. Раньше по горам лазил, инструктором подрабатывал. На Памире был, людей страховал. Там, знаешь, все просто: либо ты держишь, либо тебя. А сейчас вот на реставратора учусь. Часы старые чиню.

Катя замерла с чашкой у губ. Реставратор часов?

— Это... необычно. Почему часы?

— Ну, мне нравится, когда все работает как надо. С трубами просто — грязь выгреб, прокладку сменил, и пошло. А в часах все тонко. Маленькая деталька встала — и все, время замерло. Их слушать надо. Они как живые, когда тикать начинают.

Он замолчал, подбирая слова, явно не привыкший к длинным монологам.

— В общем, Катерина, хватит в себе шестеренки ломать. Пойдем на лед. Я катаюсь получше, чем гайки закручиваю. Если начнешь падать — поймаю, опыт есть.

Катя посмотрела на него — спокойного, надежного, пахнущего зимним утром. На фоне ее собственного вранья под маской «Доктора Катарсиса» этот парень казался невероятно надежным.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя согласилась она. — Во сколько?

— В семь буду под окнами. И надень что-нибудь потеплее, там не кабинет, сквозняки настоящие.

Вечером ВДНХ сиял огнями, как огромная новогодняя открытка. Лед был идеально гладким, музыка гремела из динамиков, а толпа казалась Кате бесконечным хаотичным потоком, в котором она совершенно потерялась.

Девушка сделала первый шаг на лед и тут же вцепилась в бортик. Ноги в коньках разъезжались, спина одеревенела, а уверенность в себе, так бережно взращиваемая годами учебы, растаяла за секунду.

— Так, Доктор, отпусти ограждение, оно тебе не поможет, — раздался рядом голос Паши.

Он скользнул к ней легко, почти не глядя под ноги. В своей простой куртке и вязаной шапке он выглядел здесь куда естественнее, чем Катя в своем идеальном пальто с лицом человека, идущего на плаху. Паша протянул ей руку — без перчатки, теплую и надежную.

— Я упаду, — честно призналась Катя, не разжимая пальцев на бортике.

— Упадешь, если будешь так за него цепляться, — Паша мягко, но настойчиво потянул ее на себя. — Ты на льду как в жизни своей: пытаешься все контролировать, а тут это не работает. Лед — он честный. Ему плевать на твои дипломы.

Катя сделала неуверенный шаг, балансируя руками, и уткнулась носом в его плечо. Паша придержал ее за локти, помогая выпрямиться.

— Смотри на меня, а не вниз, — скомандовал он. — В горах есть правило: если смотришь под ноги, видишь только камни и страх. Смотришь вперед — видишь путь.

Они начали медленно двигаться. Парень ехал спиной вперед, страхуя ее и не давая разогнаться.

— Ты про горы говорил... Там правда так просто? — спросила Катя, постепенно привыкая к ощущению скольжения.

— Там понятнее, — Паша чуть сильнее сжал ее ладони, когда мимо пронесся какой-то лихач. — Помню, на Памире у нас парень один был. Все пытался из себя героя строить, снаряжение самое дорогое накупил, советы раздавал. А на высоте пять тысяч «поплыл». Начал паниковать, врать, что у него баллон пустой, лишь бы вниз спустили.

Паша усмехнулся, глядя куда-то поверх голов толпы.

— Там маски быстро слетают. Гора из тебя всю дурь выбивает, пока ты не останешься таким, какой ты есть на самом деле. Либо ты человек, на которого можно опереться, либо ты просто кусок льда.

Катя слушала, и ей казалось, что он говорит вовсе не об альпинизме. Каждое его слово попадало в ее собственную «черную дыру» — в ее вранье Игорю, в ее выдуманного Доктора Катарсиса.