Психолог для бывших

Глава 9. Синдром отмены

Машина мягко шуршала шинами по свежему снегу, удаляясь от центра. В салоне было тепло и Катя начала понемногу засыпать, укачанная мерным ритмом движения.

В это же самое время на другом конце города Игорь сидел в своей гостиной, которая теперь казалась ему склепом. Перед ним на столе лежал ноутбук с открытым почтовым ящиком. Последнее письмо от Доктора Катарсиса он перечитал уже раз пятьдесят.

«Выходите в реальность... там не врут. Прощайте».

Игорь чувствовал себя так, будто у него отобрали костыли в тот момент, когда он только начал заново учиться ходить. Вера в то, что его «ведет» высший разум, была его единственной опорой. А теперь — тишина.

— Не врут, значит? — прохрипел он в пустоту комнаты. — Ну уж нет.

Игорь не был из тех, кто смиренно принимает отставку. В нем проснулся азарт преследователя. Его аналитический ум заработал на полных оборотах. Если Доктор — реальный человек, у него есть цифровой след.

Он начал судорожно вбивать в поиск цитаты из писем, анализировать метафоры и профессиональные термины. «Катарсис», «обнуление», «экология боли»... И вдруг его осенило. В одном из первых писем Доктор вскользь упомянул редкую монографию по когнитивистике, изданную ограниченным тиражом. Игорь вспомнил, как видел эту самую книгу на полке у Кати.

— Нет, — прошептал он, чувствуя, как по спине пробежал холод. — Слишком просто.

Он открыл социальные сети и начал сопоставлять время вебинаров Доктора с активностью Кати в сети. Пазл складывался пугающе точно. Катя всегда была «оффлайн» именно в те часы, когда вещал Доктор.

Павел плавно затормозил у набережной. Городские огни дрожали, отражаясь в темной воде, местами подернутой тонкой коркой льда. Катя открыла глаза, потягиваясь.

— Приехали? — сонно спросила она.

— Ага, на месте. Посидим немного? — Паша повернулся к ней. — Кать, я ведь не просто так тогда про «винтики» заикнулся. Я видел твой комп у тебя дома. Случайно вышло.

Катя мгновенно подобралась. Сон как рукой сняло. — И что ты видел?

— Да заставку твою, блог этот — «Катарсис». Слушай, я не ученый какой-то, но я же вижу, когда девчонка пытается жизнь по кускам склеить после фигни всякой. Ты ведь его лечить пыталась, да? Бывшего своего?

Катя сжалась, ждала, что сейчас начнет ругаться. Но Паша просто накрыл ее руку своей ладонью.

— Да я не ругаюсь. Просто хочу, чтобы ты знала: мне ты настоящая дорога, а не та картинка в очках. Я рядом, если что.

В этот момент телефон Кати, брошенный на приборную панель, бешено завибрировал. Звонила Лика. Ее голос в трубке был полон неприкрытого ужаса: — Катя! Игорь... он сошел с ума! Он только что прислал мне сообщение: «Я все понял. Доктор — это она. Я еду к ней, и на этот раз мы договорим до конца». Катя, он в ярости. Он сказал, что если ты не откроешь, он спрыгнет с моста, чтобы ты всю жизнь жила с этим «кейсом»!

Катя почувствовала, как салон машины начал сужаться. — Он едет к моему дому? — голос сорвался на шепот.

— К дому, — подтвердила Лика.

Катя выронила телефон на колени. Салон машины, еще минуту назад бывший ее тихой гаванью, превратился в ловушку.

— Паша, поехали, — выдохнула она, хватая его за рукав. — Назад, к дому! Быстро!

Он не шелохнулся. Его руки все так же спокойно лежали на руле, а взгляд был прикован к темной глади реки.

— Если мы сейчас сорвемся, ты только докажешь, что он прав, — тихо сказал он. — Опять будешь его спасать, бегать вокруг. Ты же понимаешь — он просто тебя на понт берет, пугает.

— Ты не понимаешь! — Катя почти кричала, ее пальцы судорожно сжали плотную ткань его куртки. — Это не просто шантаж. Это «синдром отмены» в терминальной стадии. Я сама подсадила его на этот суррогат смыслов, я убедила его, что Доктор — его единственный шанс на спасение. Если он сейчас решит, что я над ним издевалась, он уничтожит себя просто чтобы доказать, что я совершила ошибку!

Молодой человек наконец перевел на нее взгляд. В полумраке салона его глаза казались глубокими колодцами, в которых не было ни тени того хаоса, что сейчас разрывал девушку на части.

— Ты туда зачем хочешь? Спасти его или самой чистенькой остаться? — спросил он, и голос у него был ровный-ровный.

— Я хочу, чтобы никто не пострадал! — выпалила она.

— Да ничего с ним не будет. Такие пацаны не прыгают молча. Им надо, чтобы все смотрели, как они страдают, и чтобы ты рядом плакала. Если ты сейчас прилетишь к нему вся в слезах, он только порадуется. Ты его так никогда не вылечишь, только хуже сделаешь.

Телефон на коленях снова вспыхнул. Смс от Игоря. Катя дрожащими руками разблокировала экран. «Я у твоего дома. Выйди, иначе я уничтожу тебя. Я сделаю так, что тебя не подпустят к практике даже в детском саду. Ты — мошенница. Ты — лгунья. Если я не получу ответов сейчас, я сделаю Доктора достоянием общественности. И поверь, финал тебе не понравится».

Катя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Это был уже не тот Игорь, которого она «дрессировала» аскезой. Это был человек, у которого сорвало все предохранители.

— Он... он угрожает мне, — прошептала она, протягивая Павлу телефон. — Он хочет уничтожить мою карьеру. Он знает, что Доктор — это я.

Паша мельком взглянул на экран. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки.

— Обычный агрессор, — сказал он жестко. — Сначала на жалость давил, теперь за работу твою взялся. Будешь делать, что он хочет — он с тебя всю жизнь не слезет.

— Но мой диплом... моя репутация... — Катя вцепилась в свитер на груди. — Один его пост, одна жалоба в этическую комиссию с доказательствами, что я «лечила» бывшего под маской... и все. Пять лет учебы, практика, имя — все в мусорку!

Павел повернулся всем корпусом к девушке.

— Катя, посмотри на меня, — он взял ее за подбородок, заставляя поднять голову.

В полумраке салона его лицо оказалось совсем рядом. Он замер на секунду, глядя ей в глаза, а потом медленно, будто боясь, что она сейчас оттолкнет его или испугается, коснулся своими губами ее губ. Это был короткий, осторожный поцелуй — он словно проверял, можно ли ему быть так близко.