Психолог для бывших

Глава 17. Блеск и тени Сити

Когда двери лифта на 52-м этаже разошлись, Катя первым делом почувствовала густой, терпкий и совершенно неуместный здесь аромат жженого шалфея. Дым легкой сизой дымкой стелился под потолком, заставляя датчики пожарной сигнализации каким-то не иначе как чудом, пока молчать.

В приемной царил хаос, который Катя могла бы назвать «контролируемым безумием».

Лика, в своем неизменном шокирующем виде, величественно расхаживала по кругу. В одной руке она держала дымящийся пучок трав, а в другой — свой массивный розовый кварц.

— Так, не дергаемся! — командовала Лика, направляя камень на стакан воды, который дрожащими руками держала секретарша Марка, Элеонора. — Вода — это проводник. Если ты пьешь ее с мыслями о годовом отчете, ты пьешь яд. Кварц сейчас поправит структуру. Дыши животом, Эля! Животом, а не этим своим офисным корсетом!

За Элеонорой, переминаясь с ноги на ногу, стояли двое аналитиков. Один из них, суровый мужчина в очках, смотрел на Лику с таким видом, будто она была багом в программе, который невозможно удалить, но второй — совсем молодой парень — с любопытством заглядывал в стакан, ожидая чуда.

— Лика, что здесь происходит? — Катя подошла ближе, едва сдерживая улыбку.

— О, Катарсис, привет! — Лика даже не обернулась, продолжая водить камнем над водой. — Чищу пространство. Тут столько энергетических паразитов, что они скоро начнут кофе в кофемашинах подменивать на дегтярное мыло. Народ в стрессе, Кать. У них ауры цвета асфальта. Я им тут воду структурирую, а то они к обеду перекусают друг друга.

Катя остановилась у края стола ресепшн, сложив руки на груди. Она видела, как вышколенный персонал «Сити» на глазах терял свою выверенную холодность. Элеонора, которая обычно общалась только ледяными фразами вроде «Марк Юрьевич занят», сейчас растерянно моргала и, кажется, действительно пыталась дышать животом. Суровый аналитик потирал переносицу, явно борясь с желанием иронично прокомментировать происходящее, но страх перед «особым статусом» новых сотрудниц заставлял его молчать.

Этот хаос был терапевтическим. Стекло и сталь офиса больше не казались такими неприступными. Лика, со своим шалфеем и кварцем, была как вирус, который взламывал систему изнутри, обнажая под дорогими костюмами обычных уставших людей.

— Екатерина Андреевна! — из своего кабинета вылетел Марк. Он замер, принюхиваясь, и его лицо приобрело тот самый оттенок «спелого баклажана», о котором вчера предупреждала Лика. — У меня в переговорной делегация из Сингапура через десять минут, а в приемной пахнет так, будто здесь проводят ритуальное сожжение налогового кодекса!

Лика невозмутимо затушила шалфей о край дизайнерской пепельницы-статуи. — Это пахнет спокойствием. Ваши сингапурцы будут в восторге — у них на родине такое любят. А вот у вас, — она прищурилась, глядя на начальника, — левый глаз дергается. Опять галстук затянули?

Марк открыл было рот, чтобы выдать гневную тираду, но встретился взглядом с Катей. Она смотрела на него спокойно и чуть иронично.

— Это часть процесса, Марк Юрьевич, — мягко произнесла она. — Мы снимаем общее напряжение в коллективе. Лика работает с формой, я — с содержанием.

Марк шумно выдохнул, потирая виски. — Зайдите ко мне. Обе. У нас есть дело, где ваши... «спецэффекты» придутся очень кстати.

Марк плотно закрыл дверь, решительно отсекая рабочую зону сотрудников от своего кабинета. Воцарилась тяжелая тишина. Мужчина прошел к столу, но не сел в кресло, а остался стоять, опираясь руками на столешницу.

— Вчерашний фокус с замами... это было эффектно, — признал он, не глядя на девушек. — Они до сих пор ходят по коридорам так, будто у них под ногами мины. Но теперь мне нужно кое-что посерьезнее цирковых номеров.

Он пододвинул к Кате тонкую папку из дорогой матовой кожи. Внутри было всего несколько листов и одна фотография. С нее на девушку смотрел мужчина лет сорока пяти с открытым, чуть усталым лицом и глубокими морщинками в уголках глаз. В его взгляде не было хищного блеска Сити — скорее, упрямое спокойствие.

— Это Виктор, — Марк произнес имя так, будто оно горчило на языке. — Мы вместе начинали. Буквально в одном гараже. Он мой единственный друг, если в этом террариуме вообще возможна дружба.

Лика, которая уже успела бесшумно обследовать стеллаж с наградами Марка, обернулась: — И если он ваш друг, зачем под него копать, как крот под газон?

Марк проигнорировал ее выпад, глядя прямо в глаза Кате. — У нас сделка века. Слияние с международным холдингом. Это выведет нашу компанию в стратосферу. Но Виктор уперся. Он владеет блокирующим пакетом и не подписывает бумаги. Говорит, что «новые боссы уничтожат дух компании и уволят половину людей». Он живет идеалами прошлого века.

— И что вы хотите от нас? — Катя коснулась пальцами края папки.

— Мне нужен его «взлом», — Марк подался вперед, понизив голос. — Я знаю его лет тридцать, но сейчас он для меня — закрытая сейфовая дверь. Найдите его болевую точку. На что надавить? Семья, старые обиды, тайные страхи, нереализованные амбиции? Мне нужно, чтобы через два дня он пришел ко мне и сам попросил ручку, чтобы поставить подпись.

Катя почувствовала, как внутри все сжалось. Это не имело ничего общего с терапией.

— Вы просите меня составить не психологический профиль, а карту для нанесения удара, — констатировала она.

— Я прошу вас использовать ваш талант, за который я плачу безумные деньги, — отрезал Марк. — Вы же «Архитектор». Так найдите слабое звено в этой кладке. Виктор — человек слова, чести и прочей патетики. Но у каждого «святого» есть свой демон. Найдите его.

Лика в это время подошла к столу и, ничуть не стесняясь, взяла фотографию Виктора. Она долго смотрела на нее, наклонив голову набок, а потом перевела взгляд на Марка.

— Знаете, Марк, — протянула она, и в ее голосе вдруг исчезла привычная веселость. — Вы хотите, чтобы она нашла его демона. Но на фото я вижу только человека с безумно грустным и уставшим взглядом, который очень сильно по кому-то тоскует. И этот «кто-то» точно не вы со своим слиянием.