Психолог для бывших

Глава 19. Многоходовочка

Библиотека старого научного института, затерянная в переулках города, казалась местом, застывшим во времени. Здесь пахло пылью веков и пожелтевшей бумагой. Высокие стеллажи, уходящие под самый потолок, служили идеальным акустическим щитом.

Катя сидела за массивным дубовым столом, освещенным единственной зеленой лампой. Напротив расположился Виктор и его юрист, Борис Аркадьевич — сухопарый старик с цепким взглядом и манерами профессора права из советских учебников.

Катя разложила перед ними три распечатки — черновики контракта Марка, испещренные ее пометками. Борис Аркадьевич начал методично их изучать.

— Давайте без иллюзий, — голос юриста в тишине библиотеки прозвучал непривычно резко. — Твой босс не планирует слияние. Он планирует аннексию. Вот здесь, в пункте 4.2, завуалирована возможность принудительной реструктуризации в течение первого месяца. Как только подписи будут поставлены, нашу команду начнут вырезать по частям, начиная снизу.

— Да, — подтвердила Катя. — Марку не нужны люди. Ему нужны ваши патенты и чистые активы без «балласта».

Виктор тяжело оперся локтями о стол. В свете зеленой лампы его лицо казалось еще более суровым.

— Я догадывался, что дружба детства для него — просто удобный вход в мой кабинет, — глухо произнес он. — Но уволить людей, которые строили эту компанию с нуля... это за гранью.

— Мы можем просто не подписывать, — подал голос Борис Аркадьевич, поправляя очки. — Но тогда он начнет агрессивное поглощение через скупку долгов. Риск велик: мы потеряем все и сразу.

— Значит, мы подпишем, — Катя подвинула к ним чистый лист. — Но мы создадим «ядовитую пилюлю», которую Марк проглотит вместе с вашей компанией. Мы должны ударить по самому дорогому, что у него есть — по будущей прибыли.

Борис Аркадьевич оживился. Он достал перьевую ручку и, по привычке, сначала вывел на полях несколько юридических терминов на латыни.

— У меня есть идея, — старик прищурился. — Мы используем концепцию, которую обычно обходят стороной в крупных слияниях. Мы впишем формулировку: «Интеллектуальная собственность, неразрывно связанная с носителем».

Он начал диктовать, и Катя видела, как буквы ложатся на бумагу, превращаясь в смертоносное оружие:

— «Право на использование уникальных технологий и лицензий компании «Меридиан» является действительным только при условии сохранения целостности ключевой проектной группы. В случае расторжения трудовых договоров по инициативе работодателя с более чем 10% сотрудников из "Списка А", право пользования интеллектуальной собственностью автоматически аннулируется и возвращается к первоначальному владельцу».

— Список «А» составлю я, — добавил Виктор. — Я включу туда всех наших ключевых инженеров, руководителей цехов и даже старую гвардию из администрации. Если Марк попробует уволить хотя бы секретаршу из этого списка, он останется с горой металлолома вместо высокотехнологичной компании. Патенты превратятся в тыкву.

Виктор посмотрел на Катю. В его взгляде смешались восхищение и тревога.

— Катя, вы понимаете, что делаете? — тихо спросил он. — Вы ведь ставите себя под удар.

Девушка выпрямилась.

— У Марка есть одна слабость, — ответила она. — Он считает себя самым умным хищником в лесу. А хищники никогда не смотрят под ноги, когда видят добычу. Мы спрячем этот пункт в разделе социальной ответственности. Но этого мало, — Катя прищурилась, глядя на пляшущих на стенах огоньки ламп. — Если мы просто добавим ограничения, Марк насторожится. Его юристы — профессиональные ищейки, они привыкли искать подвох в каждом абзаце, который пахнет защитой прав рабочих. Нам нужен «сыр» в этой мышеловке. Что-то, от чего у Марка потекут слюнки и он потеряет остатки осторожности.

Виктор и Борис Аркадьевич переглянулись.

— Хм… Что вы предлагаете в виде наживки? — спросил Виктор.

Вклинился Борис Аркадьевич:

— Мы добавим в договор пункт о передаче Марку эксклюзивных прав на международную дистрибуцию нашей новой разработки — того самого биометрического сплава. Причем пропишем это как «безусловное право первой очереди» с фиксированным роялти ниже рыночного.

— Гениально! — воскликнула Катя.

Виктор присвистнул. — Но это же грабеж! Вы предлагаете отдать ему курицу, несущую золотые яйца, практически даром?

— Именно, — девушка тонко улыбнулась. — Для Марка это выглядит как Ваша окончательная капитуляция. Как признание его, Марка, превосходства. Он увидит цифры потенциальной прибыли от глобальных продаж и ослепнет. В его голове уже будет щелкать кассовый аппарат. Он решит, что «дожал» вас, Виктор. Что вы так боитесь банкротства, что отдаете жемчужину своей короны ради спасения компании.

Виктор усмехнулся, и в его глазах промелькнула искра понимания. — Думаю, он не бросится подписывать договор, чтобы закрепить за собой права на сплав. Он не проскочит наш пункт о «носителях интеллекта», посчитав его скучной формальностью в нагрузку к огромным деньгам.

— Он не просто проскочит его, он его проглотит, — возразил Борис Аркадьевич, его сухая рука уверенно заскрипела пером по бумаге. — Для человека масштаба Марка социальные обязательства — это шум, белый налог на богатых. Он воспримет этот пункт как вашу попытку выторговать хоть какую-то крупицу достоинства. Он даст вам эту иллюзию, лишь бы скорее наложить лапу на дистрибуцию сплава.

Катя кивнула, чувствуя, как внутри разгорается азарт игрока, идущего ва-банк.

— Он будет так увлечен процессом «пожирания» вашей жемчужины, что не заметит, как в фундамент новой империи закладывается динамит, — добавила она. — Марк привык, что я просчитываю людей для него. Он не ждет, что я просчитаю его самого.

Виктор долго молчал, задумчиво водя пальцем по шероховатой поверхности стола. В библиотеке стало так тихо, что было слышно, как шуршит за окном снег.

— Катя, — Виктор поднял на нее взгляд, в котором теперь читалось не только уважение, но и глубокая тревога. — Вы понимаете, что мы сейчас делаем? Если он когда-нибудь сопоставит факты... если он поймет, чья это была рука... Он не просто уволит вас. Он уничтожит вашу карьеру, сотрет ваше имя из индустрии. Вы рискуете всем ради моей компании и людей, которых даже не знаете.