Психолог для дракона

Глава 17. С помощью магии оружие можно наделить самыми разными необычными свойствами. (Практикум по колдовству)

Утренняя консультация с клиентом не прибавила Лере оптимизма и подтвердила ее худшие страхи: бессознательные драконьи рефлексы в личной жизни проявляли себя еще хуже, чем в жизни общественной. Первая брачная ночь у пары драконов становилась для новобрачных ментальным сражением не на жизнь, а на смерть: кто кого прогнёт под свою волю и уложит к своим ногам. Кто кому докажет, что альфа – он, а не супруг. В ушах до сих пор звучал флегматичный голос Гленвиара, рассказывавший об этом так, словно ничего дикого и чудовищного он в этом не видит:

– Дракон должен быть абсолютно уверен в своем спутнике жизни – только тогда он рискнет заснуть с ним на одной подушке и завести совместных детей, не опасаясь подлого предательства. А абсолютная уверенность возможна только за счет стайных инстинктов: повторюсь – никто в клане не может даже подумать о восстании против альфы. Дракон только тогда обретает уверенность в спутнике, когда тот полностью подчинен его воле, когда безоговорочно признал себя его ведомым, его тенью. В драконьем браке всегда только так: один – повелитель, второй – подчиненный, которому уже не требуются личная свобода и независимость, который никогда и не будет стремиться к ним, пока жив его супруг – альфа. Такая система гарантированно защищает драконов от предательства близких, переворотов, восстаний внутри клана, которые часто случаются в семьях людей.

– Защищает за счет того, что супруги-спутники драконов – их безмолвные, во всем покорные рабы, не имеющие права на собственные мысли? Даже не желающие иметь собственные мысли и мнения? – уточнила тогда Лера и получила в ответ злой  взгляд из-за жесткой подборки определений.

– Это не рабство, это естественное, заложенное природой подчинение новому альфе, – ответил Гленвиар. – После брачного ритуала и первой ночи один из драконов переходит в другой клан, меняется вся структура его магии, подчиняясь ауре его новой страны и начиная ее подпитывать, так что готовность к такому переходу заложена в драконах от рождения.

– Но суть этого «естественного подчинения» я уловила верно? – Последовал уверенный кивок и Лера спросила: – И какой дракон обычно побеждает: тот, у кого магии больше?

– Нет, в данном случае магия совершенно не важна, побеждает тот, у кого воля сильнее, опыта больше, кто более уверен в себе, то есть, как правило, более старший дракон, особенно если разница в возрасте существенная.

– А равноправные отношения в драконьих браках никогда не складывались? Случалось, что оба супруга одинаково сильны и гипноз одного не уступает гипнозу другого?

– Это не гипноз, это ментальное воздействие с целью подчинить, – поправил Гленвиар. – Если уровни возможностей примерно равны – это худший из вариантов, состязание в силе воли может длиться долго, пока оба не обессилеют, но один все одно в итоге сдастся. Равноправие – термин, не применимый к драконьему союзу. В клане строгая иерархия всех его членов: кто не подчинил, тот подчинился сам. Без вариантов.

– Собираясь заключить брак с дочерью Красного Дракона, вы были практически уверены в том, что останетесь правителем своей страны? При вашей-то огромной разнице в возрасте и жизненном опыте, – задумчиво спросила Лера, дождалась еще одного кивка и подавила подозрение, что смерть девушки была отнюдь не несчастным случаем, а самоубийством. Она при таких перспективах точно рассматривала бы подобную крайнюю возможность избегнуть брака.

Сейчас Лера сидела и вспоминала свои ощущения во время первой встречи с драконом, когда чувствовала себя его вещью, презренной блохой, у которой только одна цель в жизни: преданное служение высшему существу – Золотому Дракону. Вспоминала, как на коленях подползала к новоявленному божеству и трепетно целовала кончики его сапог. Гленвиар подтвердил, что его жена-драконица до самой его смерти каждую секунду ощущала бы схожие чувства вследствие инстинкта подчинения альфе и неважно, что этот альфа – ее муж. Гленвиар уверял, что для драконов такое состояние сознания нормально, никоим образом им не вредит, после однократного столкновения во время первой ночи надобности в установлении своей власти уже нет, так что далее пара живет спокойной жизнью. Проблемы возникают только с людьми.

«Как же – «такое состояние для драконов нормально»! То-то драконы в повторные браки почти никогда не вступают, если крылья уже обрели!» – хмыкала про себя Лера, но долго раздумывать над браками дракон-дракон времени не было, так как в предстоящем браке дракон-человек все складывалось еще хуже. У людей-то нет стайных инстинктов, которые помогли бы им спокойно относиться к такому порабощению, так что для людей каждая ночь становилась «первой». Гленвиар на прямой вопрос о наложницах скупо ответил, что девушки потому и подбираются специально обученные, что умеют подавлять на время свою волю и полностью «прогибаться» под дракона, не будя в нем зверских инстинктов.

– Но через стадию страха во время близости с вами они все равно каждый раз проходят заново? – спросила Лера, а Гленвиар так щелкнул зубами и сжал челюсти, что она еле расслышала приглушенное «Да».

Дальше беседовать на эту тему смысла не имело: клиент ушел в себя, отгородился стеной молчания, и Лера вынужденно объявила об окончании консультации, хоть у нее и оставалось еще десять минут времени. Разговаривать о чувствах женщины следовало не с драконом, а с Изирой. А перед новым визитом в гарем следовало доделать незавершенную вчера работу, чтобы выполнить обещания, данные наложницам. А после обеда должны приехать невесты, из которых за полгода нужно выбрать идеальную пару для дракона, а скорее всего (взглянем правде в глаза) вылепить из девушки идеальную пару. Пару, готовую терпеть неведомый страх и ужас в супружеской постели...