Психолог на отборе

23 глава. Виновата Мэриден Рудис

- Мисс, померяйте еще вот это платье, - не унималась помощница.

- Холи, ты мне просто скажи за что мстишь и я извинюсь, но не надо так надо мной издеваться! - в отчаянии, Рудис бросила очередной примерянный наряд в сторону.

Она обиженно надула губки, но от цели не отступилась. Целительница обреченно взвыла.

- Это месть за то, что вы все это время прятали свою потрясающую фигуру за рубашками и плащами, - нашлась с ответом девушка.

- Давай остановимся на этом зелёном платье, а?

Оно действительно понравилось целительнице. Цвета леса, трав и всего что любила Рудис. С явным отливом в белый и голубой. Она даже допустила мысль, что празднество по случаю выбора королевы, и для них с Ноктоном может стать осоебнным днем. Холи, в который раз за последние пару часов, оценивающе осмотрела свою жертву и утвердительно кивнула.

- Хорошо, теперь прическа.

- Я уже согласна на огонь с неба, лишь бы это закончилось поскорее, - буркнула целительница.

- Да вы сама, как огонь с неба, - ухмыльнулась Холи.

- Держу марку, - сжевывая бутерброд с котлетой, согласилась Рудис.

- Это же ваш первый бал, вы совсем не волнуетесь?

- А чего волноваться? Не я же претендую на место будущей королевы, - она равнодушно пожала плечами.

В комнату постучалась служанка леди Лифании. Рудис сразу почувствовала неладное. Необъяснимо, без логики или какого-то основания - просто ощущение опасности, от которого хочется зарыться под одеяло или сбежать на другой континент. Как и полагается служанке герцогской дочери, она чувствовала себя не ниже по положению от целительницы, поэтому без лишних приветсвий сделала то, зачем пришла - оставила письмо и грациозно удалилась из комнаты.

- Нет, ну это совсем наглость! - возмутилась Холи, как только дверь закрылась, - ведет себя так, будто её госпожа уже стала королевой, а ведь результат еще неизвестен! Вы должны сказать принцу, что леди Лифания и её прислуга ведут себя непочтительно.

Рудис не слушала помощницу, она читала содержание письма и не могла поверить своим глазам. Её руки дрожали, а на лист бумаги падали капли слез.

- Холи, выйди, - неожиданно жестко для самой себя сказала целительница.

- Мисс? - помощница поняла, что что-то не так, но момент когда в её силах было что-то сделать, упущен.

- Выйди прямо сейчас! - впервые скрикнула целительница.

Девушка съежилась, но послушалась. Она чувствовала тяжесть, мысли шевелились как-то заторможенно, в висках пульсировало танго. Потолок качнулся, как и все предметы вокруг, но потом все замерло на месте. На разум обрушилось осознание того, что происходит.

Обида. Боль. Чувство будто сделала, что-то не так. И это “что-то” настолько важное, от чего зависит вся жизнь. И плакать хочется, но слез нет. И закричать бы от горечи, вот только чувство, что голос и силы пропали. Она знала, что правильно было бы поговорить с ним. Выслушать, что скажет Ноктон, но боль от предательства глушила все остальные чувства. Он ведь знал…Знал, как тяжело было довериться ему. Обещал, что будет говорить правду и между ними не будет тайн. Просил дать шанс и клялся не быть эгоистом.

Лишь в одну секунду - когда она остановила свое внимание на подаренном костюме, Рудис заставила себя отказаться от решения навсегда покинуть это место и Ноктона. Кроме того, что в письме с приложенными доказательствами раскрылась правда о том, кто на самом деле пытался все это время убить её, было кое-что еще. Предострежение о том, что почти сразу после отбора целитель предст её. Предаст худшим из всех возможных способов. Поэтому, она решила подождать. Но не здесь, где все напоминало ей о нем. Здесь ей плохо, её душит и тошнит.

И она ушла.

Покинула дворец.

В суматохе перед праздником никто не обратил внимания на маленькую девушку, которая бежала прочь из дворца.

Она села в первую карету, которая остановилась перед ней.

Следущая вспышка осознаности случилась уже дома. Где её библиотека и спальня. Где все простое, не вычурное, но родное и знакомое, напоминающее о маме.

Она без сил рухнула на кровать. Будто не было последних трех недель и отбора. Не было невест, принца и Ноктона. Не было бури переживаний, сомнений и любви. Будто все это ей приснилось, а теперь она собирается снова заснуть, чтобы навсегда забыть этот странный кошмар.

На следующий день Рудис с какой-то отрешонной печалью отметила, что Ноктон не пришел. Она, как это было месяц назад, по привычке пошла на кухню, чтобы взять хлеб, который уже давно заплесневел. Целительница пыталась обмануть себя, делая вид, что ничего не произошло, а последние три недели были просто дурным сном, каких бывает приходит несколько за ночь. Обманывать себя, словно не замечать пчелу летающую прямо перед носом - такой выбор сделала Рудис, чтобы хоть как-то сохранить крохи спокойствия и самоуважения. Но с каждым часом, терпение все больше трещало, подобно тонкому льду под ногами детей, норовя расколоться на сотни маленьких льдинок. “Неужели её исчезновение не вызвало переполоха на балу? Неужели, Ноктон действительно предал её? Неужели, все было обманом, а в письме - правда?” - все эти мысли то и дело возвращались к ней.

Стоило ей подумать, что все это какая-то ловушка и глупость, что нужно вернуться во дворец и все таки поговорить с Ноктоном, на глаза попались в ряд вывешенные объявления на одной из досок города. На каждом листе - её портрет и объявление о награде за поимку. Всё оказалось правдой - Ноктон предал её. Не рассказал про отца, не рассказал про планы леди Лифании и выставил виноватой в смерти избранницы принца. В этот момент она почувствовала, как рвется та последняя невидимая ниточка доверия к Ноктону. Ниточка, которую Рудис была готова в любой момент превратить в канат, чтобы вернуться к нему. Стоило ему лишь прийти к ней и сказать, что это все ложь, она бы поверила. Без доказательств и малейшего намека на логику. Она бы без раздумий открыла для него свои объятья. Но он обманул, не пришел, и теперь по его милости, она приговорена в смертной казни за то, чего не совершала. Обвиненная в убийстве, как и три года назад. Без права оправдаться и быть оправданной.