Психолог с того света

Психолог с того света

Матвей Антонович Штерн, практикующий психолог и начинающий писатель, сидел за массивным письменным столом, доставшимся ещё от деда, качался в офисном кресле и некрасиво грыз дорогую ручку.

Если бы сейчас его увидела мама, была бы катастрофа.

Впрочем, мама всегда найдёт, к чему придраться, это ж мама.

А Матвею Антоновичу нужна книга. Собственная книга. Нет, честно говоря, книга ему не особо была нужна, да что там - даже нафиг ему не сдалась, но вот тренды...

Тренды упорно твердили, что современный психолог без собственной книги, которая «повышает экспертность, придаёт весомость» и ещё чего-то там..., это так... Ну как генерал без медалей. Вроде как и генерал, но какой-то ненастоящий. Это было обидно, тем более, что и так дела шли, мягко говоря не очень, а на страничках социальных сетей более успешных собратьев по психологическому ремеслу действительно красовались стильные обложечки с их же именами и броскими названиями типа «Сто правил счастливой жизни» или какой-нибудь «Самодетокс», что бы это ни значило.

Матвей Антонович почесал в кучерявом затылке ручкой и в некотором отчаянии пробежался пальцами по клавишам, нажимая всё подряд. На экране вылезла белиберда, и ровно такая же белиберда царила у начинающего писателя между ушами.

Крокодил не ловится, не растёт кокос, если ты без книги, это не всерьёз...

Зато вот мама, когда узнала, что сын будет писать книгу, пришла в такой восторг, что с тех пор в расписании Матвея Антоновича появилось целых два ежевечерних часа на его писательские потуги, а мама либо ходила на цыпочках, либо отправлялась наверх к соседке делиться откровениями о гениальности ненаглядного чадушки.

Впрочем, первые несколько глав Матвей написал довольно бодро, пока дело не дошло до границ. Тех, которые личностные. Тех, которые про свободу самовыражения и всё такое. А без границ никак нынче, отстаивать границы нынче тоже в трендах!..

Вот только едва Матвей принимался писать про границы, внутри кто-то противно хихикал. Настолько явственно, что запахло самым настоящим неврозом.

- Матюша, я дома! - донеслось из прихожей, и Матвей тяжело вздохнул. - Скоро будем ужинать, дорогой! Я сейчас погрею курочку!

- Хорошо, мам, - вяло отозвался тот.

Поняв, что сегодня, как и вчера, как и позавчера, ничего не выйдет, он сидел и бездумно таращился на экран, и внимание привлекла рекламка, мерцающая сбоку.

«Ищете вдохновения, мистер писатель?..» - хитро улыбался ему оживлённый нейросетью Марк Твен в помятом костюме, с вислыми усами и дымящейся сигарой, на фоне широкой улицы с особняками в викторианском стиле. Он был такой настоящий, будто окошко рекламы и впрям пробило дыру в американский или британский девятнадцатый век, и Матвей, как заворожённый, ткнул курсором.

Что-то стукнуло, звякнуло, у горе-писателя на секунду помутилось в голове, а когда он распахнул недоумевающие глаза, обнаружил, что сидит на ковре, а в его кресле вальяжно развалился тот самый, с рекламы - усатый и с сигарой.

- Мама... - хрипло прошептал Матвей.

- Боюсь, вы ошибаетесь, молодой человек, - ответил вальяжный, с наслаждением затянулся, выпустил струю густого дыма, отчего у Матвея сразу зачесалось в носу. - Как бы ни было это забавно и для фельетончика вполне годится, но я не ваша мама.

- А кто... а как...

- Матюша! Пора ужинать!

- Идите, мистер Матюша, - ухмыльнулся Твен, и в его умных глазах под кустистыми бровями зажглись весёлые огоньки. - Кушайте свою курочку, а я пока наслажусь сигарой - позже поговорим. Приятного аппетита.

В свою комнату после ужина Матвей не вошёл, а вполз аки змей. Нет, он уже не верил в то, что видел - это просто мозг у него поехал от перенапряжения, но почему-то всё равно не смог заглянуть в комнату без внутренней дрожи.

В комнате клубами плавал дым, хотя, принюхавшись, Матвей понял, что табаком не пахнет, слава всем богам - что бы на это сказала мама! - кресло было развёрнуто к окну, а над ним торчало облако пышных седых кудрей, золотящихся в вечернем закатном солнце.

Матвей замер, не в силах пошевелиться, а кресло неторопливо развернулось.

- Ну что вы, присаживайтесь, молодой человек, - Твен указал на стул рядом. - Вы же хотели поработать над книгой, я прав?.. Так пора приступать, а то мне ещё отчёт писать этим бюрократишкам...

- Каким? - шалея, выдохнул Матвей.

- Эх, милый мой, - вздохнул писатель. - Вы думаете, мне так уж приспичило с вами возиться?.. Работа у меня такая - он скосил глаза в экран, где сейчас крутилась световая закорюка, - помогать с вдохновением по запросу... Вы в рекламу ткнули? Ткнули. Ну вот я здесь. И видимо, я и в самом деле великий грешник, потому что попадаются мне одни психологи... Паршивый, надо признаться, контингент. Давайте, располагайтесь и излагайте суть проблемы.

- Я очень люблю ваши книги, - вдруг сказал Матвей. - Особенно Тома Сойера и Гека Финна. Я на них рос...

- Вот поэтому вы и увидели в рекламе именно меня, - невозмутимо отозвался пришелец, хотя глаза его довольно блеснули. - Но благодарю, мне всё равно приятно. Правда, времени у меня - час, так что давайте приступим.

Матвей бочком подкрался к стулу и притулился с самого краешка.

- Я книгу пишу... э-э-э... о межличностных отношениях, потому что я... консультирую именно в этой сфере. И вот добрался до выстраивания границ, ну, понимаете...

- Понимаю, - Твен взглянул на Матвея так пристально, что у того зачесалась переносица, - теперь перед вами тридцать ярдов дощатого забора в девять футов вышиной.

Матвей от неожиданности захлопал глазами, оторопело кивнул, а потом широко улыбнулся. Образ мальчишки, стоявшего у забора с задумчивым видом и старым выщербленным ведром с извёсткой в руке вдруг засиял перед глазами так явственно, что захотелось протянуть руку и коснуться его светлой растрёпанной головы. Матвей всегда отчаянно завидовал весёлому находчивому Тому и даже его другу-оборванцу Геку, потому что у них не было того, что было у него.