Психология - это сила, или история о том, как я попала

Часть третья, в которой игра берет новое начало.

            Я не знаю, как умудрилась провести еще два занятия, потому что очнутся от ступора и взять себя в руки помогли только стены родного дома. Я долго блуждала из угла в угол, нервно стискивая пальцы, и испуганно косилась на портфель. Не помню когда успела засунуть туда работу Глеба, но почему-то абсолютно уверена, что она там. Страшно ли мне? Определенно! Так как на этом ничего не закончится. У меня отчего-то создавалось смутное впечатление, что я подобно мухе неотвратимо увязаю в чем-то сладком. Не знаю, что за игру затеял Кадетов, но если я не пресеку все сейчас, дальше будет только хуже.

            Бросив беспорядочное хождение, я решительно приблизилась к бару, открыла наши с Эдиком закрома и уверенно вытащила початую бутылку виски. Невесть что, но рассудок прочистить должно. Внушительный глоток моментально обжег горло и горячим комком скатился в желудок. Вернув все на место, я практически рухнула в мягкое кресло, расслабленно откинулась на спинку и закрыла глаза. Через пару минут тишины мысли действительно перестали водить в голове сумасшедшие хороводы и подобно пеплу медленно оседали на дно.

И все-таки, спасающий от стресса алкоголь – это придуманная людьми блажь. Пятьдесят грамм не помогут навести в голове и в жизни порядок, здесь скорее действует принцип отвлекающего маневра: своего рода небольшая пауза в череде проблем с целью перезагрузки сознания и настройки на новый лад.

Отринув размышления о пользе алкоголя, я потянулась к брошенному у кресла портфелю и вынула лист с ответами Кадетова, на деле оказавшийся очередным рисунком. «И когда только успел?» - подумала я, внимательно разглядывая запрокинутую в сторону женскую головку и приникшего в поцелуе к соблазнительному изгибу шеи мужчину. Ни лиц, ни других опознавательных примет; только действие и необратимый налет искушения. Опять же, «вкусно». Всего лишь обыкновенный серый грифель, а как прочувственно получилось. И самое паршивое во всем этом, что я невольно видела себя на месте этой самой нарисованной девушки. С Глебом!

Мысленное признание самой себе облегчения не принесло, я подорвалась как ужаленная и кинулась в ванную, смыть с глаз и из мыслей навязанную воображением пелену. Вернувшись в комнату уже в чуть более уравновешенном состоянии, тут же схватилась за листок с намерением уничтожить и… не смогла. Даже не понимаю, что меня останавливало. В итоге засунула злосчастный рисунок в ящик с какими-то бумагами и постаралась выкинуть все из головы. Телефонный разговор с Эдиком весьма этому поспособствовал, но ровно до того момента, как я очутилась в постели. Вот тут мое воображение разгулялось вволю, благо углубиться в фантазии не позволило вымотанное потрясениями сознание – в один неуловимый момент его просто выключило.

*****

            Следующий день не предвещал сюрпризов – к счастью, в моем расписании отсутствовали выпускники, - но они таки состоялись. Вечером, дома, в моем портфеле обнаружились недостающие фрагменты Кадетовских провокаций, то есть те самые первые три рисунка, что вынули из меня душу. До сих пор мороз по коже, едва вспомню, как из папки выпало несколько листочков и, мягко спланировав на пол, обнажили неприглядную истину моей преподавательской деятельности. А следом раздался звонок в дверь…

Я мухой носилась по дому, не зная, куда их спрятать, пока не пришло отрезвление. Сунув их в тот же ящик, пообещала себе от них избавиться и, чувствуя себя последней идиоткой, не знающей меры в бессмысленных метаниях, кинулась встречать гостей. А встретив на пороге Эдика, украдкой похвалила себя за предусмотрительность и вместе с тем едва не расплакалась от облегчения. Мне как никогда требовалось его внимание и поддержка, при этом вмешивать его совершенно не хотелось. Прежде самой бы разобраться с проблемным студентом, с собственной головой, в которой черт знает что твориться после устроенного мной теста, а уже потом можно и выговориться.

            Я забылась, почти пришла в норму и успокоилась, стараниями соскучившегося жениха. Он восстановил мое восприятие мира, вернув все по своим местам, и я с твердой решимостью покарать зарвавшегося студента, ринулась покорять стены института.

Ха, и еще раз ха! Наглая насмешка в массе внимающих мне абитуриентов поубавила мой пыл. Попробуй, вылови его в этой гуще свидетелей. «Обломишься, едва попробуешь» - читалось в его взгляде. По крайней мере, так мне казалось, но надежды я не оставляла.

            Глядя на корпящую над конспектами молодежь, на автомате диктовала заученный материал и невольно ловила себя на мысли, что смотрю на Кадетова совершенно другими глазами. Не как на рядового студента, теряющегося в многоликой массе, а как на симпатичного молодого человека. Не могла про себя не отметить, что это дурной знак, но игнорировать явную привлекательность и природную харизму Глеба становилось все сложнее. Высокий, подтянутый, в меру плечистый брюнет с потрясающе завораживающим легким прищуром карих глаз в обрамлении длинных ресниц. Все остальное - тяжелый подбородок, иронично скошенный рот, широкий с горбинкой нос и в разлет брови – немного терялись на этом фоне, но определенно добавляли шарма.

Когда протрубил звонок об окончании пары, я еще не успела раскрыть рта, как Кадетов одним из первых оказался у двери. Не знала, что он способен развивать такую скорость, однако результат на лицо. Я опечаленным взглядом порушенных надежд провожала его быстро удаляющуюся спину, пока та вовсе не скрылась из виду. Затем с тяжелым сердцем опустилась в кресло, оперлась локтями в колени и, понуро ссутулившись, обхватила голову ладонями. И что прикажите делать?