Психология - это сила, или история о том, как я попала

Часть шестая, в которой у меня вырастают крылья.

            После того случая меня загрызла совесть. Но, как оказалось, это не самое страшное, что могло со мной произойти. Кадетов подсадил мне паразита под грифом желание, и теперь я воспринимала его присутствие не иначе как с легкой дрожью возбуждения. Отныне, он при каждой встрече подолгу всматривался в меня, ловил одному ему понятные знаки моего тела и удовлетворенно расслаблялся. А я, глядя на все это безобразие, пыталась заткнуть свое либидо, но раз за разом терпела сокрушительное поражение.

Не скажу, что не пыталась вычеркнуть из своих мыслей Глеба, хотя уже давно выяснено, что это заведомо провальная миссия. Тем не менее я часами просматривала наши видеосъемки с Эдиком, без конца листала совместные фотографии и даже приобрела новый фотоальбом для распечатанных снимков. А бессонные ночи коротала за просмотром фильмов. И при всем при этом чувствовала себя круглой дурой, которая цепляется за все что угодно, лишь бы не сгинуть в водовороте невероятных чувств. Впервые за долгое время проклинала работу Эдика, как никогда нуждаясь в его внимании. Грезила мыслью затереть яркие воспоминания невинных ласк чем-то новым, поскольку кроме них в памяти ничего не осталось – все заслонил собою Глеб.

В попытке убедить себя, что это вовсе не измена, я дошла до крайностей. Рассказала краткую версию происшествия подруге, приплев сюда несуществующую замужнюю коллегу, и вместо того чтобы услышать слова заверения, что все не так плохо, молчаливо сносила восхищенные вздохи и ахи. Вторая попытка вовсе превратилась в пытку – мне пришлось распинаться в подробностях, на минуточку забыв, что разговариваю с писателем в лице моей приятельницы. В общем, оно того не стоило, зато определенно точно выяснила одно - как к этой ситуации относятся в целом. Сентиментально.

А еще меня очень пугало его «скоро». Почему то это слово, в моем понимании, очень тесно переплеталось со скорым возвращением Эдика. От одной только мысли, что затеял Кадетов, под ногами точно ад разверзался. Я не хотела расставаний, не желала рушить едва устоявшийся уклад моей жизни, но и не могла позволить себе лгать. Знаю, что не в силах долго молчать - признаюсь, понимаю, что не обойдется без упреков, но приму их со всей ответственностью, уверена, что в итоге найду прощение в глазах жениха. В таком случае, почему земля под ногами горит, едва стоит посмотреть на Глеба? Может, потому что у меня нет будущего с Эдом?

Нет, нет, нет, неправда! У нас все будет хорошо. Вот закончиться зимняя сессия и все разом вернется на свои места. Выпускники отправятся на практику, Эдик получит свое долгожданное назначение, а я продолжу свою работу в стенах института и потихоньку начну готовиться к свадьбе.

Мои радужные грезы прервал писк телефона. Я на ходу вытащила телефон из сумки и недоверчиво уставилась на дисплей. Когда смысл сообщения дошел до моего скованного опасениями сознания, я на радостях едва ли не подпрыгнула. Вот он тот момент, которого я так отчаянно ждала. Эдик приедет на все выходные и проведет их со мной.

Меня одолел такой душевный подъем, что захотелось обнять весь мир. Вера в свои силы вернулась, будущее уже не выглядело столь мрачным, а все уловки Глеба - пугающими. Я со счастливой улыбкой на губах подняла взгляд и неожиданно встретилась с подозрительным прищуром карих глаз в другом конце коридора. Не знаю, что в этот миг отразилось на моем лице, но увиденное Кадетову точно не понравилось. Мне показалось, что он сделал ко мне встречное движение, и я испуганно метнулась к двери туалета.

Зеркало все так же отразило хрупкую фигурку, обтянутую серой юбкой-карандаш и голубоватой блузкой. Я подошла ближе, подобрала выбившиеся из-под заколки пряди и неожиданно замерла, ошарашено таращась на собственное отражение. Теперь понятно, по каким признакам Кадетов с такой легкостью читает меня. В моих же расширенных зрачках и чуть заалевших скулах размашисто расписалось желание. Но, несмотря на это, во мне поселилась твердая уверенность в собственной выдержке. Меня переполняла надежда вернуть порядок в свой внутренний мир. Очистить мысли от всяких Глебов, заполнить память волнительными минутами с Эдом и, наконец, избавиться от поселившегося в теле напряжения.

Дверь внезапно распахнулась, впуская двух галдящих подружек, и у меня мгновенно возникла идея. Девчонки на мою просьбу с готовностью откликнулись, отдав в распоряжение целую косметичку, и я с пользой ее перетряхнула. Каюсь, смалодушничала. Но как говориться: A la gar comme a la gar (фр. на войне как на войне).

Спустя три часа, звучно цокая по платформе и вещая об изменениях в законодательстве, я буквально кожей ощущала на себе ищущий взгляд Глеба, но всякий раз воздерживалась от зрительного контакта. Посмотреть ему в прямо глаза, значит, выдать себя с головой, да и окружающая публика не подразумевает прямых гляделок. Вот, правда, не знаю, на что я надеялась, особенно после того, как застала его вчера за рисованием. Порхающий в руке карандаш сложно перепутать с быстро конспектирующей речь ручкой, а это что-то да значит.

Меж тем от меня не укрылось, как Глеб нервничает, и куда более открыто, чем в прошлый раз. Он будто утратил над собой контроль, странно елозя по сиденью и время от времени нервно постукивая по столу стиснутым в пальцах карандашом. Я украдкой косилась в его сторону и удивлялась произошедшей с ним метаморфозе. В этот момент он больше походил на встревоженного чем-то мальчишку, чем того собранного молодого человека, чьи эмоции выдавали лишь играющие на скулах желваки и хмурые брови.

Озадаченный не меньше моего сосед по парте, наклонившись к Кадетову, тихо что-то спросил и, не дождавшись вразумительного ответа, вскоре отстал. А меня до конца пары продолжал сверлить настойчивый взгляд и разбирать любопытство.