Психология - это сила, или история о том, как я попала

Часть тринадцатая, где я лоб в лоб встречаюсь с суровой действительностью.

            В тот день я с превеликим трудом взяла себя в руки и не сразу потянулась к его листочкам. Они оказались полностью исписаны. Вчитавшись в содержимое, я вдруг поняла - он ожидал подобного развития событий, поэтому со всей ответственностью подошел к подготовке к экзамену. У меня просто не поднялась рука поставить ему неуд, потому что письменный ответ содержал все по заданной теме. Даже отпала нужда в дополнительных вопросах - настолько кропотливо он подошел к поставленной задаче. А потом я обнаружила это…

            Девушка в чутких руках молодого человека, прильнувшая к нему всем телом и прячущая лицо у него на плече. Да кого я обманываю? На рисунке черным по белому были изображены я и Глеб. Только отнюдь никакого интимного подтекста, лишь трогательная нежность, искреннее участие и волнующий трепет, как после долгой разлуки. Странно. Так не похоже на Глеба и вместе с тем очередная ожидаемая непредсказуемость. Не знаю, что он этим хотел сказать, но я, безусловно, собиралась пополнить свою коллекцию рисунков, ставших для меня чем-то важным. Затем поставила в его зачетку заслуженное отлично и отнесла ее в деканат.

            В сессионной суматохе и разборок с Глебом я как-то упустила момент возвращения Эдика и однажды, обнаружив его дома, запаниковала. Счастливый до беспамятства он меня затискал едва ли не на пороге и прямой дорогой потащил в спальню. Еще бы, почти месяц без секса. Ну и я как бы…

В общем, ничего у нас не вышло. Я только решилась признаться в измене, как в зале затрубил его телефон. Такой прыти, с которой он соскочил с постели, я за ним ни разу не наблюдала. Позже этому нашлось объяснение – Эдик ждал звонка, ставящего заключительную точку в его погоне за карьерным ростом. Правда, звонок не оправдал его надежд, поэтому на волне какого-то непонятного раздражения, причем с обеих сторон, мы молча отправились ужинать.

            Два дня странно-невыносимого напряжения. Только в стенах института я с невыразимым облегчением сбрасывала эти цепи непонятной скованности. Право слово, хуже чем на парах с Глебом. А все потому, что я не могла найти в себе сил вымолвить роковые слова. Видеть светящиеся теплотой глаза Эда, ощущать его трепетное внимание, чувствовать нежные объятия и ласковую побудку по утрам – это невыносимо. Я же своим признанием не только себе жизнь сломаю, но и ему. Даже если мы больше не будем вместе, я невольно оставлю горький осадок на душе, поселю разочарование в его глазах на весь женский анклав.

            Вот так, в очередной раз мучаемая муками совести, я уже пятнадцать минут топталась на остановке в ожидании автобуса и подмерзала. Моя приверженность чулкам обещала мне выйти боком, но об этом я думала в последнюю очередь, потому что мне предстояли выходные с Эдом и признание.

            Из размышлений меня вырвал свист колес притормозившего рядом темного автомобиля. Пассажирское окно открылось, из проема неожиданно показалась голова Глеба.

            - Садись.

Я потеряла дар речи, почему-то поверив, невзирая на его слова, что наши пути разошлись.

            - Дарина, садись. Ты не в том положении чтобы выбирать, - глазами указал на мои покрасневшие коленки, затем махнул головой назад. – На развязке крупная авария.

            Он по всем статьям прав, поскольку пересадка на другой маршрут затянется по причине все той же аварии. В итоге дорога до дому займет не час, а все два. А на мне всего лишь чулки, невысокие сапожки, короткое классическое пальто и полное отсутствие шапки.

            Кивнув своим мыслям, я подошла к распахнувшейся двери и с удовольствием погрузилась в прогретый салон. Как ни странно я не ждала от Кадетова подвоха, уже давно усвоила его манеру сначала демонстрировать свой последующий шаг, а уж потом действовать. Последний рисунок не располагал к интимной подоплеке, поэтому я безбоязненно пристегнулась и откинулась на спинку.

            Глеб всю дорогу молчал, время от времени хмуря брови, а я украдкой любовалась им. Что ни говори, он успел посеять во мне симпатию к себе. Забрался глубоко в душу, позволяя воображению рисовать перспективы совместного будущего, которого нет, и не может быть. Что общего между людьми с разницей в десять лет? «Секс» - тут же подкинуло ответ недремлющее либидо. Возможно, только на такой хрупкой основе отношений не построишь. Страсть слишком переменчива, она имеет свойство гаснуть.

            - Приехали, - ворвался в мои мысли голос Глеба. Я удивленно посмотрела за окно, потом на часы, затем вопросительно на него. На машине ехать от силы двадцать минут, а мы кружили как минимум сорок. В ответ Кадетов неопределенно пожал плечами, буркнув что-то типа «пробки» и, криво усмехнувшись, махнул головой в сторону спрятанного за деревом подъезда.

            - Иди. Тебя ждут.

            Что-то в его голосе насторожило меня. Я посмотрела на него долгим взглядом, пытаясь распознать причину возникшей из ниоткуда тревоги, но он стойко выдержал давление: не поменялся в лице и не отвел глаза. В итоге мне ничего не оставалось, как уронить «спасибо» и выйти в холод.

Двадцать семь шагов преследуемых пристальным прищуром карих глаз давались мне как никогда тяжело. Сумрак подъезда надежно укрыл меня от него, но не принес должного облегчения, потому что на лестничном пролете на меня резко навалился ступор.

            - Ди-ик, - томно протянула девица, откинувшись в объятиях раздетого до трусов Эдика. Бесстыдно осыпающий стройную шейку прям на пороге квартиры, он лишь что-то невнятно промычал и прислонил ее к косяку приоткрытой двери. Хорошо хоть ума хватило не распахнуть на всеобщее обозрение соседям.