Психология - это сила, или история о том, как я попала

Часть десятая, в которой я делаю шаг в бездну.

Не понимаю, как я пережила эти дни: все тело свербело от неудовлетворенного желания. В голове засела мысль все бросить и уйти, сославшись на болезнь, но какая-то часть рассудка с упрямым отчаянием продолжала твердить, что я должна пройти через это. Сомнительное мазохистское удовольствие, тем не менее я прислушалась к голосу разума, полагая, что это выпавшее на мою долю испытание, которое подскажет насколько низко я пала, либо насколько могу гордиться собой.

Эдик бы не оценил моего рвения. Смысл что-то доказывать самой себе, когда на кону свадьба с любимым человеком. А любимым ли? В этом я бы не была столь уверена. Я и в прошлом-то не слишком полагалась на это хрупкое эфемерное чувство, как любая умудренная опытом женщина, подсознательно исходя из понятий практичности, а теперь и вовсе сомневалась в ее наличии. То ли я так зачерствела от ошибок прошлого, то ли во мне говорил закоренелый скептик. Загвоздка в том, что если к Эдику я испытывала хоть какие-то основополагающие любви чувства: доверие, уважение, влечение, привязанность и, наконец, потребность в этой самой пресловутой любви, то к Глебу я претерпевала нездоровую тягу.

О да, отныне Кадетов для меня искушение в чистом виде. Спрятанный за густыми ресницами горящий карий взгляд, говорящий о том же, что и меня, мучающем голоде; в меру мускулистый торс, всю тяжесть которого хочется ощутить на себе; ставшие моим фетишем красивые руки, что умеют рисовать страсть на любой поверхности; словно высеченные из камня губы, ломающие мой самоконтроль с каждым произнесенным на лекции словом. И как результат - просто ненормальная потребность в тактильном контакте.

Я до безумия хотела знать, что твориться в его голове. С мучительной болью понимала, что это не более чем игра, своего рода спортивный интерес – устоит ли строгая училка или все же сломается. До бесконечности твердила себе что справлюсь, выдержу, выстою. Но реальность вновь ворвалась в мои планы сокрушительным тайфуном.

Легкий скрип закрываемой мною двери аудитории эхом прокатился по полутемному коридору. Я лишь оглянулась, убедившись в отсутствии признаков жизни, и, поудобнее перехватив выскальзывающую из подмышки тяжелую папку, устало потопала в деканат. Секретарь встретила меня хмурым взглядом, так же как и я, и еще несколько коллег, вынужденная задержаться в связи с подготовкой к сессии. Не все справлялись с взваленной на плечи зимней нагрузкой: кто-то элементарно не успевал, кто-то болел, а кто-то вообще все делал в последний момент, видимо ожидая чуда.

Под невнятный бубнеж всем недовольной женщины, всучила той документа и, молча развернувшись, вышла. Вздох облегчения вырвался сам собой. Сложный этап пройден, осталось заняться подготовке билетов, а после делом за малым – принимать готовые ответы и зачетные книжки для автографа.

Коридор, поворот, еще один, и я как пришибленная замерла на месте. Напротив, расслабленно подпирая плечом стену, стоял Кадетов. Стоило мне оказаться в области его видимости, он тут же оторвался от стены и, лениво засунув в карманы джинс руки, окинул меня пристальным взглядом. Словно раскаленным асфальтоукладчиком проехался, стало так невыносимо жарко. При этом не покраснели разве что пятки.

Меж тем он двинулся на меня, поднимая в душе панику. Я уже готовилась свершить позорное бегство, как он вдруг замер в трех шагах от меня и протянул навстречу ладонь.

- Сейчас, Дарина, - тихо прошелестел по коридору его мягкий голос.

            Меня точно ослепительной молнией поразила догадка. Его «скоро» лишь шаги по сближению, подготовка почвы для последнего финального аккорда. «Сейчас» - тот самый финал, развязка всей этой игры с манипуляциями.

Я с испугом глядела на неподвижно зависшую в воздухе крепкую ладонь и сдерживала рвущийся наружу истеричный смех. Не знаю, на что рассчитывал Глеб, уж точно не на сумасшедший ржач сурового препода, однако надо отдать должное его выдержке. Он не шевельнулся, видя происходящее со мной, и даже не среагировал на сорвавшийся с моих губ нервный смешок. Напротив – он терпеливо выжидал, давая мне время прийти в себя, а его глаза… Они обещали мне рай.

Несмотря ни на что, он прекрасно знал, что я хотела его, жаждала его прикосновений; тело давно пожирал иссушающий голод, который мог удовлетворить только он. Еще бы, Глеб целенаправленно готовил меня к этому, ждал, когда я созрею. И вот, я стою перед ним, сгорая в огне иступленной жажды, и не решаюсь сделать, в моем понимании, чудовищный выбор.

Я потеряла счет времени. У него наверняка уже затекла рука, потому что моя поясница от долгого неподвижного стояния мучительно наливалась тяжестью. По крайне мере другое объяснение своему самочувствию я трусливо гнала от себя.

- Дарина, - тихо позвал Глеб.

От мягкого тембра его голоса меня неожиданно качнуло навстречу. Я пораженно застыла, не веря, что это происходит со мной, а потом вдруг поняла, что все случившееся необратимо. Это как узелок на нити жизненного пути, который не обойти, а только распутать. Глеб один из таких узелков. Мне всего лишь нужно сделать один единственный шаг, ненадолго принять все как есть, а затем, не оглядываясь, с высоко поднятой головой продолжить свой путь. Да, я смогу, пройду через это, утолю невыносимый голод, погашу алчущий пожар в теле и забуду все как страшный сон. Нет, как самое сладкое наваждение, оставившее яркий след на всю жизнь. 

Ловушка окончательно захлопнулась – он добился своего. Довел меня до той грани, когда шаг вперед необратим. Шаг в его объятия.