Пташка для Сокола, или Солнце души моей

7

– Проходи, Шункар, проходи, друг! Садись! Обед со мной раздели!

– Благодарю, Рашад! Не стоит… Я только долг отдать. Вот, возьми сразу!

– Э, нет… так быстро я тебя не отпущу! – рассмеялся его приятель, забирая кошель, в котором позвякивали две сотни дирхемов. – Отца ещё дома нет. Вернётся – передам. Давай, садись, рассказывай! А то мне одному скучно… Ну… Как там твоя дикая асха?

– Обживается потихоньку, – усмехнувшись, пожал плечами Шункар. – Да какая она асха? Птенец желторотый. Пищит только громко, стращает, а у самой ни клюва, ни когтей – отпор дать.

– Не скажи! – снова рассмеялся Рашад. – Для птенца у неё слишком красивые перышки. Да и коготки есть… Она их ещё там, на рынке показала. Вот интересно, что она тебе вперёд расцарапает – спину или лицо? Смотри там с ней осторожнее, а то завтра явишься на службу с разодранной рожей. Вот потеха будет: непобедимого Шункара девчонка побила.

– Без твоих советов разберусь! – беззлобно огрызнулся Сокол. – Может, я её вообще не за тем купил.

– А зачем? – продолжал шутливо глумиться Рашад. – Скажи ещё, рубахи стирать! Не поверю ни за что.

– А что, если так? Купил, чтобы Зофие помогала. Что ты на это скажешь?

– Скажу, что тогда ты дурак! Такую красавицу в дом привести, двести дирхемов отдать, и отправить не в постель, а на кухню… Нет, мой друг Шункар, такую глупость сделать не мог.

«Но сделал…» – пронеслось в голове, и Сокол усмехнулся собственным мыслям.

– Я не беру женщин силой, – он надеялся, что эти слова станут ответом сразу на все вопросы Рашада.

Но друг только усмехнулся:

– Знаю. Но разве я об этом говорил? Просто сделай так, чтобы она сама к тебе пришла!

«Да уж… Просто сделай так…Проще не бывает!»

Воображение мгновенно нарисовало картину: его комната, вечерний сумрак, приоткрывается дверь, и бесшумно входит она – скидывает синее, как море, покрывало, а под ним… Сердце сбилось с такта, от закипевшей крови бросило в жар.

– Ладно, я пойду, – поднялся Шункар. Сегодня эти пустые разговоры вызывали злость. – Благодарю ещё раз, что выручил.

– Не терпится свою пташку приласкать? – продолжал подначки Рашад.

– Вот же привязался! – фыркнул Сокол раздражённо. – Да, не терпится. А ты сиди один и завидуй!

Рашад на это только расхохотался.

***

Шункару действительно не терпелось вернуться. Увидеть её, убедиться, что эта волшебная пери ему не пригрезилась.

А там… пусть снова жалит стрелами своих острых слов, пусть обжигает синим пламенем глаз. Это не самая большая плата за право владеть этим сокровищем.

А ещё в сердце теперь неотступно жил страх потерять её. Если она попытается сбежать…

Раз уж подобные мысли поселились в её голове, рано или поздно Алия попробует это сделать. И тут бесполезно садить пташку в клетку и запирать, всё равно найдёт способ ускользнуть. Надо как-то донести до этой девчонки, чем грозит ей побег.

Или, может, поступить иначе – дать ей то, что она хочет – свободу?

Нет, вот это точно пока делать рано. Без рабских меток она сорвётся в путь сразу же… И погибнет, погибнет наверняка.

Что ж, хотя бы с малого начать – сперва избавить её от ошейника. А там видно будет. Не хочется из-за собственной глупости разыскивать её потом по всей Степи.

Зофия вышла навстречу хозяину, улыбнулась приветливо, сообщила, что никто его не спрашивал, и поинтересовалась, накрывать ли уже стол.

– Сперва в купальню схожу, освежусь. Жара сегодня невыносимая… А уж после обед, – ответил Шункар и тотчас не удержался: – А где Алия?

– У себя она, господин, – служанка неопределённо махнула рукой. – Я её в ту комнату определила, что с окном во двор, как раз напротив ваших покоев.

Шункар кивнул одобрительно.

Если, в самом деле, заняться загубленным садом, вернуть к жизни розы, что раньше росли во внутреннем дворике, то прямо под окном у Алии будут благоухать цветы. И она наверняка станет отворять деревянные решётки, садиться на широкий подоконник и любоваться прекрасными розами, а он сможет тайком любоваться ею…

– Отправь-ка её ко мне! – вдруг бросил Шункар уже вдогонку уходящей Зофие.

– Хорошо, господин, – чуть нахмурившись, поклонилась женщина.

***

В доме всегда было прохладнее, чем на раскалённых улицах города. Толстые каменные стены спасали от знойного южного солнца.

Но всё равно хотелось окунуться в чуть прохладную воду и смыть с себя пыль и пот. Шункар направился в купальню, примыкавшую к его комнате. Разделся, окунулся головой в широкую бадью, а затем и вовсе окатил себя от макушки до ног.

Поток воды принёс желанную свежесть и облегчение.

Шункар встряхнулся, как пёс, расшвыряв сверкающие алмазы брызг. Потом завернулся до пояса в хлопковое покрывало и направился в комнату.

Приглушенный испуганный возглас заставил его замереть на пороге.

Алия застыла посреди комнаты и, казалось, даже дышать перестала. Взгляд широко распахнутых синих глаз буквально прилип к его полуголому телу. По побледневшему лицу стремительно разливался стыдливый румянец.

А ещё в глазах всё сильнее проступал страх. Она отчаянно пыталась держать себя в руках, но, казалось, достаточно сделать шаг навстречу, и девчонка сорвётся с места, бросится в самый дальний угол.

Вот же!

Сокол уже забыл, что велел ей прийти. Ну, вернее, он даже не подумал, что она явится столь быстро и застанет его в таком виде. Хорошо ещё, хоть что-то на себя накинул.

Звенящее молчание затягивалось.

Шункар видел даже на таком расстоянии, как она начинает дрожать, напряжённая, как тетива лука. Как мысленно собирается, готовится дать отпор.

Нужно было срочно что-то сделать!

– Ты уже пришла… – невозмутимо произнёс он, и лишь Отец-Небо ведает, как сложно далось ему это спокойствие в голосе.

Она вздрогнула от звука его голоса, как от удара хлыстом, вскинула с вызовом подбородок, обожгла взглядом, полным горечи и ненависти, и с привычным ядом отозвалась: