Пташка для Сокола, или Солнце души моей

8

Алия до сих пор так и стояла застывшим мраморным изваянием. Увидев, что Шункар оделся, она едва заметно вздохнула, но продолжала неотрывно следить за ним, словно маленький зверёк за опасным хищником. Это злило.

И он бросил в сердцах, жёстче, чем хотел:

– Да не трясись ты так! Я же сказал сразу, что ничего дурного тебе не сделаю.

– Я вовсе не боюсь! – с вызовом вскинулась она.

– Оно и видно, – хмыкнул Сокол.

– Не боюсь, – упрямо повторила она. – Просто ещё из ума не выжила, верить мужским обещаниям… Да и то, что для меня дурное, вы таким совсем не считаете…

– О! Ты, оказывается, так хорошо знаешь мужчин… – усмехнулся он.

Глупая неуместная ревность царапнула когтями по сердцу.

– Что там знать? – скривилась Алия. – Всем вам только одно и нужно…

Ну? И разве она не права?

Шункар самому себе врать не собирался. Один взгляд на эту вздорную девчонку мгновенно пробуждал в нём неукротимый огонь желания. Да что там взгляд – одна мысль о ней!

– Так этот мир создан был. Мужчине нужна женщина, женщине нужен мужчина, в этом действительно нет ничего дурного… – пожал плечами Шункар, остановившись напротив и рассматривая её.

Сейчас, отмывшись от дорожной грязи, она стала ещё притягательнее. Ещё влажные тёмные волосы струились по плечам, кожа светилась безупречной белизной.

А вот одежда… Платье Зофии было слишком большим, мешковатым, прятало её ладную фигуру от его ненасытных глаз, но широкий вырез горловины так и норовил соскользнуть с плеча. И её нежная шея, ключицы оставались на виду…

Их так хотелось коснуться.

– Но тот, кто берёт женщину насильно, – холодно продолжил Шункар, – не мужчина. Невелика доблесть надругаться над слабой. Да и какая радость в том, кто делить ложе с той, которая тебя ненавидит?

– Не знаю. Это ты у своих дружков-степняков спроси! – пробурчала она. – Хочешь сказать, что не такой? Тогда зачем велел мне прийти?

У Шункара похолодело в груди от зазвеневшей в её голосе боли и промелькнувшей едкой мысли, что о принуждении она может знать не понаслышке. Сокол же не ведал, что творил с ней этот мерзкий торговец рабами.

Спросить прямо язык так и не повернулся.

Шункар решил просто ответить на её вопрос и отвлечь от этого неприятного разговора.

– Ошейник твой хотел посмотреть… Подойди!

Она вскинула на него удивлённый взгляд, но даже не шевельнулась.

– Ты же говоришь, что не боишься… – подначил Шункар. – Так подойди!

Она фыркнула и молча сделала несколько стремительных шагов. Смотрела с вызовом исподлобья. Словно проверку ему какую-то учиняла.

Но стоило ему протянуть руку, как отпрянула резко.

– Стой спокойно! – велел Шункар и сам подался вперёд, подцепил тонкое металлическое кольцо пальцем, коснулся случайно тонкой шеи…

И больше ничего не успел.

Алия гневно дёрнулась, ударила его сначала по руке, потом маленьким кулачком в грудь, тотчас вскинула ладонь снова, с явным желанием вцепиться в лицо.

Шункар машинально отступил на шаг, и мигом поймал её в кольцо своих рук, обезоруживая, развернул тотчас и прижал к себе спиной. Это вышло само собой – от привычек воина невозможно избавиться. Теперь Алия не могла до него дотянуться, но зашипела и попыталась укусить.

– Тише ты, неугомонная! – рыкнул он практически ей в ухо. – Вот же, наказание моё! Успокойся! Я снять его хочу! Слышишь? Снять!

Она замерла, перестав бушевать, но Шункар выждал ещё несколько мгновений, прежде чем освободить.

Оказалось, что выпустить её из своих объятий – такую хрупкую, маленькую и трепетную – не так-то просто. Он чувствовал, как неистово колотится под его ладонью её горячее сердечко, как она съёжилась, затаилась.

Ну, точно, крохотная пташка, зажатая в кулаке мальчишки.

В детстве Шункар с друзьями нередко озорничал, ловил пичуг. Нет, не губил, всегда на волю отпускал. Просто любопытно было изловить, в руках подержать, погладить, рассмотреть…

Ничего плохого он им не делал, но пташки всё равно боялись. И сердечко у них трепыхалось точно так.

Вот и эта девчонка, как пташка малая… Испугалась, глупенькая…

Но откуда ей знать, что он зла не замышляет? Алия боялась его сильных рук и рвалась на волю.

Шункар ослабил хватку, снова потянулся к ошейнику, добавил сурово:

– Спокойно стой! Я только посмотрю. Может, снять смогу… Сам. Если, кончено, без магии нацепили…

Она, в самом деле, присмирела, чуть откинула голову, позволила Шункару склониться ближе. Только горящих глаз так и не опустила, смотрела прямо в лицо.

У Сокола от этого взгляда сбивалось дыхание.

Она сейчас была так близко, что ему ничего бы не стоило коснуться её приоткрытых губ. Но пока он держался.

А вот пальцы, пробежавшись по холодному металлу ошейника, прощупали замок… И всё-таки не утерпели – дотронулись до кожи, скользнули мягко по жилке, бьющейся под нежной, прозрачной кожей, а потом поймали тёмный шелковистый локон и бережно отвели за плечо.

Её волосы, ещё не просохшие после купания, пахли цветами, щекотали, будто дразня, ладонь. Так и хотелось запустить в них руку. Притянуть её к себе ближе и впиться в эти алые губы, словно ждущие поцелуя.

– Кажется, обычный… – едва совладав с голосом, сообщил Шункар. – Значит, смогу снять…

– А не боишься? – колко усмехнулась она. – Что сбегу… Не боишься?

Шункар поглядел на эту занозу сверху вниз, качнул головой, ухмыльнувшись – мол, нет, не боюсь.

А потом, склонившись к сразу покрасневшему ушку, почти коснувшись щекой её скулы, хрипло шепнул:

– Не отпущу!

Она вспыхнула, щёки заалели. С губ уже готова была сорваться очередная колкость…

Но Шункар перебил её порыв:

– Замри и не шевелись! Просто стой спокойно, а лучше обопрись на меня! – при этом он бесцеремонно подхватил её ладони, положил себе на грудь. – Не хочу ненароком свернуть тебе шею…

Алия от его наглости сперва опешила, потом снова фыркнула, но сказать так ничего и не успела.