Птица без крыльев

Глава 13

Мое изнеможенное событиями тело пришло в себя на следующий день, а убитое горем сознание провело в прострации больше недели. Я находилась между небом и землей. Отвергнутая, покинутая, сломленная. В голове был вакуум пустоты. Я изредка открывала глаза и снова проваливалась в сон. Так продолжалось бесконечно долго. Я испила чашу страдания, жалела себя и ненавидела.

Я проклинала бога и в тот же момент просила прощения. Мои мучения не заканчивались, и лишь на восьмой день мое сознание начало проявлять ясность мыслей. Утренние процедуры и обход врачей закончились. Как оказалась в больнице, не знала, кто вытащил меня из воды, тоже. Сплошные пробелы. Помнила лишь чайку без крыльев и свои ощущения в воде. Остальное было для меня загадкой. Одно я знала наверняка: какая-то часть меня осталась в воде. Глубоко на дне океана остался кусок моей души. Я больше никогда не смогу быть прежней.

— Больше никогда не буду верить ни во что и ни в кого, — нарушил тишину мой голос.

Я усмехнулась, явно не лучший знак — начать говорить с самой собой. В этот момент двери моей скромной палаты отворились, и на пороге возник Алан. Мой колючий взгляд впился в него, и он отвел глаза. Внутри все клокотало от гнева, от ужаса и боли! И во мне воззрело страшное чувство ненависти к нему, к миру, к людям!

— Привет. Можно войти?

— Зачем? — мой голос сел.

— Синди, я приходил раньше. Ты была без сознания. Рад, что ты пришла в себя... Я волновался.

— Рад, значит?

— Ты мне дорога.

Я прыснула со смеху. Какие забавные признания!

— Дорога? Неужели? Наверняка дохлая я была бы намного дороже! Представь, какие бы тебе достались бабки от твоей девочки? И имущество, и машины! Ох, как бы тогда радовался! Верно?

Я расхохоталась, запрокинув голову назад, мне едва удавалось удержать слезы. Мои легкие душил смех, а боль парализовала тело. «Давай, будь сильной, Синди! Не показывай ему, что ты загибаешься!» — мысленно говорила я себе. Алан все стоял и смотрел на меня, неестественно белый и прямой, как оловянный солдатик. В его глазах была пустота и не знакомое мне чувство. Я не знала его еще таким. Кажется, так выглядит скорбь? Да, да! Так смотрят на мертвых людей, и он глазел сейчас именно так на меня!

— Зачем ты так? Синди, я хочу быть тебе другом. В конце концов, мы не чужие люди и навсегда будем связаны общим прошлым.

Пожар ярости вспыхнул с новой силой. Ненависть к судьбе снова полыхала во мне.

— Зачем я так? Как, Алан? Как? Может, расскажешь, чем мы были связаны? Расскажи, Алан, как я жила в гареме! Как ты кувыркался в постели с потаскухой, носившей нашего ребенка! Расскажи! — закричала я и впилась в него глазами, в которых горел ад.

— Синди, мне жаль, что ты все узнала таким унизительным образом, — виновато сказал мужчина в сером костюме.

— Жаль, что узнала? Правда? Не вовремя?

— Я не так выразился! Она носит моего ребенка и...

— И? Мне надо подвинуться, Алан? Уступить тебе, ей и вашему выродку всё, что принадлежит мне?

Алан удивленно посмотрел на меня. Не будь я в прострации, тоже бы опешила, что умею так разговаривать. Во мне проснулась жестокость. Мое женское самолюбие, словно ковер, бросили под ноги Адили, которая растоптала его до дыр!

— Я понимаю, тебе больно! Пожалуйста, пойми меня! Синди, ты была отвратительной женой! Ко мне пришло осознание, когда Адиля вошла в нашу жизнь.

— Нет, милый. Я была идеальной женой! У тебя еще будет время убедиться в моих словах!

— Не понимаю тебя! Что ты несешь?! Ты не совсем здорова! Я хотел мирно все решить, объяснить, попросить прощения! Ведь ты не чужая мне!

— Я не дам развод просто так. Я не отдам свою жизнь тебе с Адилей. Будь готов к войне. Я лишу тебя всего! Всего, Алан! Мне как раз нечем заняться! Связи на моей стороне!

— Не верю, что ты говоришь такое! Это глупо. Наше имущество общее! Ты проиграешь суды! Зачем тебе это всё? Что изменится?

Алан покраснел, его зрачки широко расширились.

— Что с тобой стало, Синди? У меня и мыслей не было, что ты способна на такое! Я не буду воевать с тобой. Хочешь деньги, квартиры, дома? Забирай. Хочешь мой бизнес? Забирай. Это теперь не самое ценное в моей жизни. Ты так и не поняла, что деньгами и атрибутами роскоши не заменить семью? В таком случае мне жаль тебя.

После этого Алан резко развернулся на пятках и вышел из палаты. Последнее, что помню, щелчок двери и тишина, которая звенит в ушах. Я потеряла сознание.

Сложно найти слова, чтобы описать боль. Мне грозила психушка. Если бы только не мои деньги, я бы непременно загремела туда, мне требовалось время, чтобы прийти в себя. Алан больше не беспокоил меня, хотя я знала, что он звонил врачам и спрашивал о моем состоянии. У меня было слишком много времени, чтобы обдумать ситуацию. Слишком много.

Ярость то убивала меня, то возвращала к жизни. Я стала грубее, высокомернее и чудовищно нетерпелива. Ежедневно я ругалась с врачами, персоналом клиники и со своими подчинёнными. Научилась проклинать Алана и больше не ждать, что он придет. Господи, как сложно не ждать того, кого ждет твоя душа! Сердце обливалось кровью, как хотелось набрать ему! Услышать голос и хорошо знакомый смех. Я скучала! Я погибала, и мне требовался хоть кто-нибудь, чтобы спасти, но у меня не было никого! Ибо переживания были слишком личные, слишком глубокие. У меня была только я сама, и в конце концов, не так уж и плохо. Это неплохо, потому что отвратительно! Самое мерзкое, что есть в жизни, это спасать себя саму!