Птица без крыльев

Глава 25

Квартира стала для меня тюрьмой. Я потеряла счет времени. День или ночь? Понедельник или четверг? Сколько мне лет? И какие новости в мире? Неважно.

Каждый день провожу в своей спальне у окна. Смотрю, как утро сменяется ночью, и лишь в полночь отползаю к кровати. Сворачиваюсь клубком, прижимая колени к груди, с головой укрываюсь одеялом и рыдаю. Больше нет необходимости скрываться от кого-либо и прятать свою слабость. Я жалкая и брошенная. Снова за бортом и снова на последнем издыхании, все еще не умираю от боли. Как сложно привыкнуть к пустоте. К одиночеству. К молчаливой боли. Как сложно найти смирение среди будней хауса. Александр. Он снится мне, я чувствую его, мысленно говорю с ним. Я дико скучаю, и каждая часть меня молиться богу за то, чтобы он был счастлив, а для себя я уже не прошу ничего... Мне все равно, что ждет меня впереди.

— Алекс! Я умираю! —так я говорю каждую ночь, а потом проваливаюсь в беспокойный сон.

Мне невыносимо тяжело без него. Я ощущаю себя самым беспомощным человеком на свете и не могу принять реальность происходящего. Как же так вышло, что наши дороги разошлись? Как он мог уйти, а я позволить ему это? Кто способен помочь женщине, когда её душа терзается и источает кровавые слёзы по ушедшему навсегда? Никто! Никто не сможет её спасти!

Мне бы злиться... Проклинать и ненавидеть, но мне настолько больно, что нет сил на негатив. Всё плохое в голове про Александра превращается в хорошее. Ведь я люблю его больше себя. Больше жизни. Больше Бога и всего святого. Я люблю его! Как он мог этого не понимать? Как он мог уничтожить меня? Превратить в безвольное и послушное животное, которое днями и ночами скулит по нему! Мне противно от себя, но и даже это не сподвигнет меня жить дальше. Я в прострации. Меня больше нет. Даю себе неделю, чтобы любящая Синди сгнила и умерла от ужасной боли и тоски. Неделю. А потом я выйду на работу, надену маску безразличия и буду существовать.

Не вижу дня. Всё слилось. Утро, день, ночь. Всё миг. Секунды. Минуты и часы проходят мимо. Вдох, выдох. Оставленная, брошенная и сломанная! Но... Живая. Когда-то мне уже было больно. Я теряла родное, теряла любимого мужчину, и призраки прошлого вернулись ко мне снова. Они настигли, застали врасплох и заставили выть от боли. Безысходность. Пустота. Нужны ли для этого слова? Ушедший мужчина не оставляет следов, по которым его можно найти. Александр Сайлос ушел... Бесследно и надолго, а я осталась... Но кто я? И зачем осталась?

Прошла неделя. Любимый не выходил на связь, не звонил и не писал. Он вернулся к семье, к ребенку. Александр сейчас с ними. С ними! А я сильная! Проклятье быть сильной женщиной! Проклятье! Плеваться хочется. Впервые после добровольного заточения я вышла на улицу. Неделя... Семь дней без него... Осталось еще как-то продержаться всю оставшуюся жизнь. На улице пасмурно. Зима пришла, и она убивает всё, что осталось от прекрасных теплых дней. Сухие деревья, серое небо, холодно. Голова закружилась, и меня повело в сторону, но кто-то взял меня за руку и предотвратил падение.

— Вам плохо? — спросил мягкий мужской голос.

Я взглянула на молодого человека. Возможно, он значительно моложе меня. Ясные зеленые глаза, молочная кожа и светло-русые волосы производили впечатление, что передо мной стоит ангел. У него были правильные черты лица и чувственные губы.

— Я Картер. Могу чем-нибудь помочь?

— Вы умеете возвращать женщинам любовь?

Парень улыбнулся и помедлил с ответом, будто в самом деле обдумывал, умеет ли он такое проворачивать.

— Забавный вопрос. Зачем возвращать любовь? Можно ведь найти новую!

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три, а сколько вам?

— Тридцать два.

— А имя?

— Синди.

— Синди, — он нахмурился, — лучше буду называть тебя «тридцать два». Тебе это больше идет.

Впервые за долгое время на моём лице появилась улыбка.

— Здесь недалеко есть кафе, там продают дерьмовое вино. Глоток, и крышу сносит! Забывается всё, что было и что будет. Выпьем, мадам тридцать два?

— Выпьем. Только я не пью...

— Тогда можно есть вино. Я не против.

Подхватив меня под локоть, Картер потащил меня к автобусам. Я очнулась.

— Я не поеду на автобусе!

— Почему?!

— Мне по статусу не положено, и я ненавижу общественный транспорт. Возьмем такси.

— Хреновый статус у вас, мадам тридцать два, раз даже на автобусе прокатиться нельзя! Кстати, про общественный транспорт: мало кто его любит. Садись!

Картер грубо запихнул меня в подъезжающий автобус. Не успела я пискнуть, как транспорт тронулся. Казалось, автобус увозит меня в давно забытую молодость. Злобно посмотрела на моего нового знакомого.

— Спокойно, мадам тридцать два.

— Не называй меня так! — шикнула и ткнула его в бок. На нас косились люди.

— Вы не на работе, как хочу, так и называю.

Так случайно и неожиданно я нашла таблетку от смертельной раны в душе. Картер стал моим лучшим другом. И как после этого не верить в ангелов-хранителей? Картер кружил голову, как старый ирландский виски. Мы были близки душой, а это куда больше, чем заниматься сексом. Он не настаивал, и я не стремилась к близости. Мы стали друзьями.