Птица без крыльев

Глава 32

Спустя два дня глубокой ночью мне позвонил неизвестный номер. Я не спала, читала перед сном Фрейда.

— Алло. Кто беспокоит меня в столь поздний час?

Тишина. Сердце сильно забилось. Искра надежды вспыхнула, что звонок от Александра. Я часто задышала и сильнее прижала телефон к лицу.

— Роберт Гофман. Я приеду?

Тишина. Слышу, как мое сердце успокаивается.

— Приезжай, — говорю тихо и называю адрес.

После тридцати не имеет значения, какой цвет нравится партнеру. Какую музыку и еду он предпочитает. Во что верит и кому молится. После тридцати от человека требуется лишь одно — он должен спасти тебя от одиночества. Роберт Гофман спасал меня, а я его...

Лежу в тишине на груди у мужчины, который размеренно дышит. Странное чувство. Уже год я не была близка с мужчиной, и теперь было непривычно, что в моей спальне есть кто-то помимо меня.

— Ты не куришь? — спрашивает Роберт.

— Не курю.

— Я курю. Не против?

Не дождавшись моего ответа, он отстраняется и идет за сигаретами. Возвратившись в постель, закуривает и одной рукой обратно притягивает меня к себе.

— Давно куришь?

— С тринадцати.

— А сейчас тебе сколько?

— Сорок один. Сколько тебе — не спрашиваю. Уверен, что больше восемнадцати.

— Намного.

— Дети есть?

— Нет. Я бесплодна.

— У меня сын. Поверь, ты много не потеряла. Дети — сущий кошмар. У меня с одним проблем выше крыши. Так что я тебе даже завидую.

— Мне твои слова непонятны, прости.

— Люди всегда получают то, что не хотят.

Короткое молчание. Каждый думает о своем.

— Ты любишь мечтать? — спрашиваю и трусь об его грудь щекой.

— Мечтать? Я не умею.

— Неужели ты не мечтал когда-то о такой жизни? Когда все есть и ты богат. У тебя есть статус, престиж, власть.

— Недавно одна смелая женщина сказала мне, что у меня есть только деньги и ничего больше. Ты оказалась права, и слова твои меня зацепили. Я не умею мечтать. Умею лишь ставить цели и добиваться их, вот и всё. А мечты — это всегда что-то высокое, недостижимое и далекое. Не моя тема. Я всегда получаю то, что хочу.

— Меня тоже хотел? — улыбаюсь ему.

— Да, и сразу получил.

— Как думаешь, у кого из нас сильнее характер?

— Я не знаю тебя. Хотелось бы, чтобы был у меня.

— Мне бы тоже очень этого хотелось.

*****

Роберт Гофман оказался человеком дела. Он мало говорил, но много делал, и для меня в том числе. Стоило мне заикнуться о проблемах или рассказать что-либо, как в течение короткого времени всё было улажено.

— Выходит, я буду твоей любовницей? — спросила я после нескольких недель общения.

— Выходит так. Женой ты уже была, развелась, значит, не понравилось. Попробуй быть теперь любовницей и верить не в судьбу, а в меня.

— Ты мне нравишься, — просто ответила я, — с тобой не нужно притворяться.

— Буду благодарен, если будешь говорить, о чем думаешь сразу.

— Мне непривычно быть на вторых ролях. Не знаю, понравится ли мне место любовницы и такие отношения.

— Синди, я не давлю. Решение за тобой. Захочешь все закончить, препятствий не будет. Обещаю, никто не будет знать о наших отношениях. Твоя репутация не пострадает.

Я оказалась перед выбором: безгрешное одиночество или Роберт Гофман. Я не святая, а потому выбрала второе.

— Мне не нравится слово «любовница».

— Хорошо. Будешь моим деловым партнером, — улыбнулся Гофман.

Картер узнал всё в подробностях сразу после того, как Роберт покинул утром мою спальню. Я разбудила Картера телефонным звонком.

— Тридцать два, не прошу такое свинское пробуждение, если только ты не умираешь.

— Картер, от меня только что вышел мужчина!

Тишина. Молчание. Слышу тяжелое дыхание друга, а сама не дышу. Мне почему-то важно услышать то, что он скажет.

— Кто он?

— Роберт Гофман. Финансист. Он женат, и мы практически не знакомы... Правда, чуть-чуть лучше узнали друг друга в постели. Мне было хорошо.

— Я рад за тебя.

— Честно, Картер? Всё ли правильно делаю? Он женат, но с женой не живет.

— Да. С чего-то всегда нужно начать, ты начала с финансиста.

— Спасибо, — тихо произнесла и глубоко вздохнула.

Я была благодарна Картеру за его слова. В глубине души я испытывала чувство вины. Непонятно перед кем, перед собой, Робертом, его женой или Александром? А может, перед всеми сразу?