Птица без крыльев

Глава 40

Не чувствовать ничего. Быть на грани. Искать себя и не находить. И так долгие годы. Привыкнуть к состоянию безразличия и смирения со своей судьбой, я больше не чувствую ничего. Во мне нет злости и обиды. Нет стремления и потребности в любви. Мне кажется, что время превратило меня в эгоистичное чудовище, и теперь я вижу всё в материальном свете. Вижу всё грубым, злым и пошлым.

Гофман пытается привязать меня к себе. Всё чаще я слышу разговоры о браке, о том, что нужно узаконить отношения.

— Так будет лучше для нас двоих, — говорит он и гладит мои плечи. Меня клинит от его слов, и сознание начинает пылать горем.

— Чем нам может помочь регистрация брака?

— Синди, ты такая женщина, которой нужен правильный мужчина. Когда мы поженимся, я буду иметь больше прав и смогу строить твою жизнь, как нужно.

— Моя жизнь построена. Мы встречаемся, большего не хочу.

Роберт отстраняется. У него скулы сводит от злости, и он вновь идет к бару наливать себе крепкий виски. Я спокойна. Не цепляют меня ни его слова, ни поступки. Не смущает и то, что в последнее время он много пьет. Ему трудно принять ошибку сына. В ярости он наговорил ему много ужасного. Развод Макса сильно отразился в прессе, и Гофман, подобно Зевсу, в ярости метал молнии во все стороны. Доставалось и мне. Мне сложно найти с ним контакт в последние дни. И мысли о том, что он когда-то ударил меня, не ушли из памяти.

— Ты сложная женщина, чертовски сложная.

— Слышала уже такое. Не удивил.

— И ты жестока, потому что не любишь меня, Синди...

Гофман залпом осушает бокал. Я отворачиваюсь и смотрю в окно, где отражаются огни большого города. Жду, что его слова вызовут во мне хоть какую-нибудь реакцию. Слёзы, злость или обиду. Хоть что-нибудь! Ничего не происходит.

— Претензии не по адресу, Гофман. Если бы у меня было сердце, можно было бы упрекать, но у меня в груди сквозная дырка. Пустота. Не чувствую ничего. Для лицемерия я уже слишком большая девочка. Прими или не принимай.

— Ты большая девочка, я большой мальчик, Синди. У которого есть потребности. У меня потребность в женщине, которая будет спутницей мне по жизни. Будет понимать, поддерживать и греть постель, а не лежать в ней холодной глыбой льда.

Он говорил просто, спокойно и без эмоций. На его лицо вновь вернулась маска бесчувственности.

— Роберт, я ничего не требую и не жду от тебя. Захочешь уйти... Переубеждать не буду.

— Твоё поведение не оставляет мне другого выбора, Синди.

Я высоко задрала подбородок и посмотрела Роберту в глаза. Я действительно стала большой девочкой, и мне не страшно смотреть на того, кто собрался уйти из моей жизни.

Когда-то давно... В далёком прошлом, я оставила всё плохое позади. Выплакала океан слёз, спала с болью годами. Боялась одиночества, а оттого страстно желала, чтобы кто-то был рядом. Хоть кто-нибудь...

Мир поменялся, и я менялась вместе с ним. Мне не страшно ничего. Приму любое решение судьбы. Ведь я лучше других знаю, что бороться с ней бесполезно. Что написано на линиях судьбы, не исправить людям. Поэтому я продолжаю смотреть в глаза Роберта.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Пожимаю плечами и тихо говорю:

— Ты не оставил мне другого выбора.

— У человека всегда есть выбор. Он всегда может все исправить. Ты можешь подойти, обнять меня, и мир изменится. Ты можешь сказать, чтобы я остался, и я останусь. Ты можешь подумать, что ты слишком категорична в жизни, и исправить свой характер, но ты ничего не делаешь. Потому что не хочешь. Как когда-то Александр не захотел ничего предпринимать и быть с тобой. Верно, Синди?

Мое сердце пропустило сотню ударов в секунду. Рот открылся сам собой от удивления. Вот он, эффект неожиданности! Вот она, пуля в лоб! Летит и убивает меня без малейшего шанса на помилование. Вот это и есть Роберт Гофман. Мужчина-аналитик, который все просчитывает и знает наперед.

— Кто тебе сказал?

— Мне не нужно ничего говорить. Связи и деньги значат многое. Думаешь, связался бы с тобой, не узнав, кто ты такая? Твоя биография волновала меня, и я достал информацию.

— Мог бы спросить у меня. Сэкономил бы деньги и время.

Гофман рассмеялся и снова налил себе виски.

Мое тело парализовало. Да, я давно знала, что Александр мог бы найти меня, если бы хотел. Знать одно, но услышать подтверждение слов от другого человека слишком неприятно. Я закрыла лицо руками и почувствовала себя усталой. Ощущение, будто бежала огромный марафон под названием «жизнь» на скорость и так и не добежала до финиша.

— Зачем ты сказал об этом?

— Захотел и сказал.

— Ты хотел сделать больно. Как видишь, не вышло.

Гофман улыбнулся. Накинул на плечи пиджак и направился к выходу. Напоследок он обернулся через плечо и посмотрел мне в глаза.

— Вижу, что вышло. До скорого, Синди.

Двери закрылись. Тишина ударила в барабанные перепонки. Я прислонилась лбом к холодному окну и смотрела на ночь. Гофман ушел, а я знала, что выживу. Справлюсь с эмоциями и забуду Роберта. Забуду уже на утро.