Птица Феникс

Куба-остров надежды

Была глубокая ночь, когда самолет приземлился в аэропорту Гаваны, температура в Гаване была + 27. Пассажиры, сонные ,готовились к выходу, собирая теплые вещи. Еще вчера, нас провожал ветренно-холодный, морозный Киев, а сегодня мы с трудом представляли себе, что значит +27. Но когда в открытый люк ворвался влажный , горячий,как в бане, воздух, все все поняли. 
Сойти с трапа мне помог мой новый знакомый, о котором я узнала только то, что его зовут Валерий и он обещал найти меня в лагере. 
Нас рассадили по автобусам и мы долго еще ехали по ночной дороге, с интересом разглядывая появляющиеся в свете фар ,пальмы , диковинные заросли и бабочек, летящих навстречу. 
В конце концов нас привезли в Тарара - так смешно назывался наш пункт назначения. Потом,нас с малышом отвезли в большой дом, с цементным полом,чему я очень удивилась, с двумя железными кроватями ,заправленными на солдатский манер и оставили отдыхать. С мыслью, что это временное пристанище, я , устроившись с сыном поуютнее, уснула. 
Утро,на удивление ,было хмурым. Первое желание было — скорее увидеть загадочную ,прекрасную страну! Мы вышли на улицу. Ровные дорожки, по бокам которых росли высокие ,пышные кусты, цветущие розовым, белым и темно-малиновым цветом, привели на берег моря ,вздымавшееся огромными волнами. Пляж с белым ,нежным песком, ласкал ноги. Везде, по всей территории, росли высокие пальмы, с гроздьями кокосов. По всей длине пляжа, через равные промежутки, стояли столбы, похожие на зонты, но укрытые пальмовыми листьями. Был слышен только рокот моря и больше никаких звуков! Посидев на берегу, насладившись красотой непривычной природы, мы с сыном вернулись в свой дом. 

Вскоре за нами приехали и отвезли в госпиталь, как потом объяснили ,изолятор. Маленькая палата стала на месяц нашим домом. 
У малыша брали анализы, что-то исследовали,периодически приходили врачи, обсуждавшие на испанском языке какие-то вопросы, проходили дни, а по ночам я выходила на террасу-крышу госпиталя и смотрела на небо. Странно, но внутренне готовая покинуть родину, я вдруг затосковала по ней. Глядя на яркую Луну, я думала о том, что всего несколько часов назад ,она светила Украине, ласкала своим светом моих родных, прикасалась своими лучами к ним и от этого, ее свет, казалось ,прикасался ко мне ласковыми и теплыми лучами. Я чувствовала сжимающий в горле ком и,слезы застилали мои глаза- я скучала невыносимо. 
Так прошел месяц. Я подружилась с переводчицей Марией. ЕЕ отец был послом в России и она прекрасно говорила по русски. Разносторонне образованная, она была моей прекрасной собеседницей и связующим звеном с миром за стенами изолятора. Она с большим вниманием слушала мои рассказы о наших страданиях и помогала всем, чем могла. Благодаря ей , я близко сошлась с лечащими врачами и уже обследования небыли столь томительно непонятными-мне многое стали объяснять и интересоваться моим мнением, за что я была им бесконечно благодарна. Часто, обсуждая какие-то моменты на испанском языке, врачи поражались тому, что я многое понимала и, в конце концов все решили, что испанский язык я знаю, что было далеко от истины, поскольку я понимала только терминологию на латыни, но связывая с их жестами, я ловила смысл беседы. Однако ,переубеждать их я не стала, пусть думают, решила я для себя. 
Наконец настал волнующий момент выписки. 
Как оказалось, мы жили в пионерском лагере имени Хосе Марти, а в прошлом, американских дачах, на берегу Карибского моря. Лагерь был огорожен высоким забором, на проходных воротах стояли пограничники. Поскольку это была государственная миссия ,нас тщательно охраняли и за одно и тщательно за нами наблюдали. 
Нас поселили в двух этажном доме , на первом этаже, в просторной, светлой комнате, с двумя такими же ,как и в первую ночь, железными кроватями, с солдатскими одеялами, тумбочками и голыми стенами, с огромным холом и, с отдельными, на каждом этаже,кухнями. 
В холе дежурили медсестры, и, как потом стало мне известно, они и были информаторами КГБ Кубы, но это стало известно гораздо позже, когда я близко познакомилась с главным врачом госпиталя, профессором Пико. 
За мной ночью приходили его переводчицы и мы долго говорили о политике, о положении в Украине, России, о их предполагаемом будущем. Уже тогда мне рисовались мрачные картины и, я мало верила в то, что нас ждет бурное, прогрессивное развитие, поскольку, опыта самостоятельной жизни, отдельной, от планов государства, у народа не было и, мне рисовалось будущее, похожее на то, что я видела в аэропорту Исландии- вначале, народ бросится на блестящую мишуру западной жизни , «нажуется» всласть «жевательных резинок» и только потом, осознает себя индивидуумом, но как этим распорядится-большой вопрос, мы еще не знаем себя,не знаем ,как поведем себя ,оторвавшись от прессинга наблюдавшей за нами тотальной системы, также, как дети в зале ожидания аэропорта, мы были непредсказуемы... . 
Его интересовала не только политика, но и то , чем занималась я. С вниманием , профессор выслушивал мои рассуждения по-поводу дофамина и , в конце концов, настоял на том, чтобы я написала все так, как понимаю. Мои соображения уместились в маленькой ,школьной тетрадке. Получив ее, профессор поручил переводчицам перевести текст и эта тетрадка изменила ход нашей с дофамином , истории 
                            .Но самое главное было даже не в тетрадке, а в ярком тропическом солнце! Дело в том, что сколько бы я не рассказывала и не убеждала ученых, а их было бесчисленное множество в лагере, поскольку это было правительственное мероприятие, что у Семена кальций фосфорное нарушение, тубулярный ацидоз и нарушение обмена витамина Д, это были только слова. Истина открылась сама собой! Солнце само сделало то, что я не могла сделать уже несколько лет! Утром, по назначению врача, мы ехали с сыном в Гавану на физиопроцедуры и несла я его на руках-ходить он не мог. По возвращению из Гавани, посидев на солнышке, мой ребенок, вставал на ноги и испуганные медсестры ловили его по всему лагерю. Часто не усмотрев, я догоняла его на пути к морю со спасательным кругом на поясе! А вечером, когда заходило солнце, он ходить уже не мог. уже не было теорией , моими догадками-это был установленный факт! Двигательная система ребенка работала напрямую от солнечных лучей- т. е., его тело работало как солнечная батарея! 
Интерес к ребенку стал неподдельный, мы стали объектом пристального внимания ученых. 
Увлеченная происходящими событиями, я мало интересовалась жизнью лагеря, но жители лагеря незаметно стали входить в нашу жизнь. 
Столовая,где мы питались, находилась в конце нашей улицы, на которой стояли три трех этажных дома. На каждом этаже было по 2 -3 комнаты с душевыми, и , в каждой комнате ,отдельно, жили мамы с детками. В основном, в лагере , постоянными жителями ,были дети с онкологическими заболеваниями- лейкоз, рак. В лагере они проходили курсы реабилитации после операций или курсов лучевой терапии. 
Отдельно , в другой части лагеря ,жили дети из Чернобыльской зоны, приезжавшие на сорок дней для оздоровления. Они были разного возраста, в основном, школьники, но были и малыши с мамами.Немного раззнакомившись, я случайно услышала разговор о молодом полковнике, у которого попала семья в автокатастрофу. Жена погибла , а дочь находится на лечении в Гаване с переломом позвоночника. Прислушавшись, я насторожилась-не мой ли попутчик это был? С этого дня я ходила по улицам лагеря, пытаясь найти дом,где предположительно он мог жить, но проходило время, а найти его мне не удавалось. Наша встреча состоялась тогда, когда я уже потеряла надежду. Возвращаясь по темной дороге в наш домик, после очередных неудачных поисков, я увидела силуэт высокого,крупного мужчины.Он был одет в светлую рубашку с короткими рукавами и совсем был не похож на того, с которым я летела в самолете, однако ,приблизившись, мы одновременно бросились друг к другу-это был ОН! Оказалось, что и он искал меня и, нашел, но меня не оказалось в доме. Нашей обоюдной радости не было конца. Вернувшись в домик и уложив сына спать я вышла к нему. Напротив дома росло дерево,огромное, с цветами, похожими на одуванчики ,от которых шел нежный аромат. Мы уселись под им а лавочку. Проходил час за часом, а мы не могли наговориться. Над нами сияла огромная Луна, вокруг лежали таинственные тени-романтичная тропическая ночь..., а мы в увлеченно говорили о... кальций-фосфорном обмене! Эта тема интересовала его не меньше,чем меня-его красавица дочь лежала в госпитале с тяжелой травмой позвоночника и он готов был сделать все возможное и невозможное ,чтобы ей помочь. Он искренне восхищался моими наработками и моим умом и, впервые, я почувствовала себя значимой и ,немного счастливой, от его теплого взгляда и мысли, что и я ,со своими странностями, могу быть для кого-то интересной. 
Уже глубокой ночью, мы осознав всю комичность ситуации,громко хохотали, предположив, что эти долгие часы за нами наблюдали пограничники , так и не дождавшиеся пикантных сцен. Расставшись усилием воли,мы условились встретиться. 
Он приходил каждый день, с гордостью демонстрируя свои познания в экстрасенсорике, которой научился на курсах. Сосредоточено, на расстоянии, проводя манипуляции руками вокруг меня, он снимал мне напряжение, но кроме смеха,который невольно у меня вырывался эти манипуляции не вызывали. Он так серьезно, по- детски, сердился, что мой смех прорывался еще больше. Этот большой, невероятно красивый мужчина с грустными глазами, был так трогательно нежен и беззащитен,что в моем сердце, невольно, рождались к нему, скорее, материнские чувства. Мне хотелось обнять его и утешить,защитить как ребенка, но мое казацкое воспитание не позволяло выдать свои чувства, поэтому все ограничилось веселым подбадриванием и дружбой. Так прошла последняя неделя его прибывания на Кубе. Пришла ночь расставания. Мы договорились, что вечером я принесу ему книгу,которую он дал мне в самолете, что я и сделала. Долго блуждая по запутанным дорожкам между особнячками, я наконец нашла его дом. Он встретил меня в холе. У лестницы на второй этаж, стоял журнальный столик, на нем стояли закуски и бутылки с дорогими напитками. Я страшно смутилась от мысли, что помешала ему, было очевидно, что он кого-то ждал. Поспешно достав книгу из сумки я положила ее на стол и ,извинившись за то, что помешала, поспешила проститься, но его слова были столь неожиданными, сколь и сладостными. На мое замечание, что он вероятно кого-то ждет, я услышала, что ждал о меня! Меня!Меня! Звенело в моем сознании и теплая волна прошла внутри меня. Сдержав,как обычно, свои чувства, я приняла приглашение и мы опять, как и в прежние встречи увлеченно говорили на интересующую только нас тему-кальций-фосфорный обмен! Самолет улетал на рассвете ,все покидающие Кубу дети и родители собирались в определенном месте. Шумные,оживленные полученными впечатлениями, уезжающие производили на меня грустное впечатление- я тосковала по дому и близким, и еще не осознав в полной мере происшедшее,грустила от того, что прощалась с новым, ставшим мне близким, другом. Мы прогуливались по дорожке, когда он неожиданно спросил о муже. Задумавшись, я ответила ему, что муж есть, но в моей беде я одинока. Радостная улыбка,на одно мгновение, озарила его строгое лицо и, неожиданно, быстро он поцеловал меня в щеку. Порывшись в карманах он с отчаянием посмотрел на меня- ручки не было! Оглянувшись по сторонам,нашел прутик и, уже в последние минуты перед посадкой ,на песке, написал номер телефона. 
-Я буду ждать звонка,- тихо сказал он и уехал. 
В моем горле сжался комок, нет не слезы, а ощущение пустоты и потери чего-то очень нужного и важного, чего никогда не было прежде. 

Чартерные рейсы самолетов следовали каждые сорок дней и в лагерь приезжали новые детки. С ними мы мало общались. 
Однако всех объединяло одно- то,что молодые мамы ,приезжавшие на короткий срок и жившие постоянно, умели оставлять после себя бурные разговоры. Молодые , красивые медбратья-мулаты, прекрасно сложенные, учтивые, обаятельные, стремительно врывались в их жизнь и развивались яркие, страстные отношения. Трагические прощания в конце срока пребывания, рыдания и клятвы в вечной любви, повторялись с каждым, новым рейсом. 
Трудно было осуждать кого-либо в этом Рае на Земле. Думая о том, что этот маленький кусочек счастья, который вырывала у судьбы женщина -мама, посетившая Кубу, никогда не видевшая подобной красы и подобного мужского внимания, с больным ребенком на руках и сомнительно счастливым будущим, станет большим грехом в ее жизни. Любовь, которая струилась, обволакивала и звала в этих райских кущах, не могла быть грешной! Все, что происходило, было искреннее и яркое и заслуживало уважения. Там горе было рядом со счастьем. 
Дети, которые находились по несколько лет на лечении, учились в школах. 
Было всем известно, что возвращение на Родину для этих детей, может быть фатальным-часто дети, лишенные солнечного света и ласкового моря, вскоре умирали. Но, иногда их и это не спасало и , с Кубы летел гроб. 
Отношения , которые иногда складывались между мамами маленьких пациентов и врачами,были романтичными и трагичными. Одной из таких мам, была Валентина. Красивая, рослая шатенка, умная и практичная,она прочно, на много месяцев вошла в мою жизнь. Она приехала с сыном из Ставрополья. Похоронив дочь, она приехала спасти сына- тяжелое заболевание почек. 
После обследования в лагере и написанной мной тетради с моими соображениями, сына направили в Гавану- госпиталь Мануэль Маркес. Это было огромное многоэтажное здание, один этаж, которого занимали пациенты- дети Чернобыля. У каждого ребенка , с мамой, была отдельная палата, с балконом, светлая и чистая. У каждой мамы был ключ от палаты, поскольку в свободное от исследований и операций время,детей увозили отдыхать в лагерь Тарара. 
Взаимоотношения между персоналом и пациентами было дружелюбное и, в редкие дни у нас бывали маленькие праздники-дни рождения детей,на которые собирались все ,врачи и мамы. Традиционно, а столе стояла бутылка кубинского рома, заранее приобретенного в валютном магазине и нехитрая снедь, которую приносили все участники торжества. Ром был настолько крепок, что две маленькие рюмочки были достаточны для того,чтобы поднять настроение. Потом мы пели-кто кубинские песни,кто русские, а я украинские. Украшением нашего отделения был заведующий-доктор П. Профессор был необыкновенно хорош. Высокий ,с прекрасно развитыми мышцами, голубоглазый блондин, всегда улыбающийся белозубой улыбкой,он притягивал своим обаянием и сердечностью. С первой встречи ,все пациенты  испытывали к нему доверие и дружеское расположение. Он никогда не переходил на повышенный тон,но и не допускал фамильярности. 
Меня встретили в отделении приветливо и,вскоре я уже была участницей одного из праздников. Ром расслабил и мы стали оживленно знакомиться. Одна из мам сразу привлекла мое внимание своей уверенностью в себе, статностью и, зрелой красотой. Но самым привлекательным были ее золотые зубы, я никогда не видела, чтобы на все зубы были поставлены коронки! Но это ее не портило, а напротив, она притягивала внимание к себе своей казацкой, веселой смелостью и скрытой удалью. Меня удивило то, что я, тоже заинтересовала ее,хотя на мой взгляд, я не имела особых достоинств ,которые бы стали ей интересны. Она говорила со мной доброжелательно,хотя я чувствовала ее внутреннюю напряженность, что еще больше меня насторожило,но вскоре я отвлеклась от напряженных мыслей и увлеклась ,наблюдая за всем происходящим. Мамочки щебетали с персоналом на ломаном испанском языке и между собой,на короткое время ,забыв о своих тягостных мыслей о детях, весело обсуждали текущие дела. Было весело, тихо звучала томная кубинская музыка. Усевшись за маленький столик, я с интересом разглядывала участников праздника. Неожиданно, напротив меня сел профессор. Ничего не подозревая , я ответила на его улыбку своей и, вдруг, он заговорил на испанском,быстро, быстро. От неожиданности я вытаращила а него глаза и замерла,пытаясь поймать хотя бы какой-нибудь смысл в его речи. Увидев мою реакцию,доктор расхохотался и мне заметно стало легче. Поняв, что объяснять мне что-либо бессмысленно, он ,вдруг пристально посмотрел мне в глаза и я почувствовала, что попала в дурацкое положение, поскольку, совершенно не знала, что мне делать! Набравшись мужества, я посмотрела ему в глаза с твердостью мне не присущей. В мои планы вовсе не входило заводить интрижки ,поскольку меня ждала трудная работа и моя репутация должна быть безупречна. Если можно передать глазами мысль,то ,думаю, мне это удалось сделать, потому , что он опять широко и радостно улыбнулся и мы оба поняли, что хотели сказать друг другу-его предложение не нашло у меня понимания. Это значило, что ,то что произошло было просто испытанием моих моральных качеств и я его успешно прошла, что меня тогда мало интересовало, но то, что существуют какие-то «дворцовые» интриги мне ясно дали понять. Ну и Слава Богу! Напряжение ушло вовсе и мое присутствие уже никого не стесняло-меня приняли в определенный круг. 
Последующие дни потянулись мучительно долго. Результаты анализов нужно было ждать месяцами, поэтому, часто мы возвращались в лагерь.Один раз в месяц нам разрешался звонок домой и мы выстаивались в длинные очереди ,что бы несколько минут слышать родные голоса. Все ждали слова поддержки и, услышав, счастливые, успокоенные уходили со своими детишками продолжать начатое. У меня была другая история, всякий раз моя драгоценная половина разряжалась упреками и требованием вернуться домой. Голос старшего сына звучал сдавлено и грустно. Мое сердце разрывалось от боли и я твердо решила сделать все, чтобы его забрать, что часто происходило с другими, кто долгие месяцы находились на Кубе. Уговорив представителя комсомольской организации ,поскольку миссия проходила под их эгидой,и администрацию лагеря,я ,получив твердое их обещание, что моего ребенка привезут, принялась его ждать. Жизнь обрела новые краски и не казалась такой, мучительно, однообразной. 
Вскоре, подружившись с моей новой знакомой, я стала больше проводить время с ней. Однажды,доверившись,она открыла мне свои тайны. Оказалось, что происходящие события были достойны пера поэта и тот поступок доктора вовсе не был случаен. Вся интрига была в том, что их связывало взаимное чувство. Тогда мне все стало понятно-я ,действительно проходила тест на моральную устойчивость и не обиделась так как в наших отношениях ничего не изменилось, но зато я стала их доверенным лицом. Доктор приезжал к моей подруге на выходные и я была «громоотводом» , т. е., якобы , эти визиты были дружеские и никакого криминала в этом нет. Что это давало мне? Мне прощали мои вылазки в ведущие медицинские центры Гаваны. Чтобы я не вышла из- под контроля,меня сопровождали доверенные руководству ,переводчики, как правило это был Рене- высокий,красивый, гибкий мулат. Ему было чуть больше 22. Веселый и обаятельный,он имел огромный успех в обществе мамочек и был «душой» компаний. Его веселый нрав мне пришелся по душе, поскольку уговаривать его долго не приходилось и получив результат очередного исследования , я устремлялась туда,где его делали, чтобы получить внятное объяснение по поводу новых данных. 
                                           Я много слышала о горячем темпераменте южан,но то, что я наблюдала на Кубе было для меня открытием .Оказалось, что кубинцы,несмотря на их видимую горячность очень медлительны. Их неизменное "маньяна" в переводе на русский язык "завтра", я слышала  регулярно, изо дня в день, результата анализа, взятого один раз в месяц,приходилось ждать  месяцами.Это изматывало.Бессмысленные поездки в госпиталь Гаваны, вызывали внутреннее напряжение и раздражение. Уже не радовали красоты тропиков,пляж Карибского моря, вечерние посиделки на верандах котеджей. Я рвалась в бой, я не имела права терять драгоценное время! Я знала одно- необходимо спешить ,необходимо вернуть  моего мальчика в нормальную жизнь как можно раньше, чтобы как можно меньше он получил психологических травм от пережитого. 
Весна подходила к концу и встал вопрос о нашем возвращении домой,поскольку летом на Кубе была тропическая жара и детей в летний период на Кубу не привозили.Это значило, что все,кто не улетит в мае, останется на все лето на Кубе.   
                  Меня охватывало отчаяние. Мне казалось, что фактически, за весь период ,который мы были здесь,было сделано очень мало. Да, было подтверждено мое предположение о присутствии патологии почек-тубулярного ацидоза,  с которым не соглашались московские  ученые, подтвержден дефицит дофамина, подтверждено прямое влияние солнечных лучей ,о это было  мне известно и без них! Конечно,документальное подтверждение имело значение, но, что оно значило без решения этих проблем. При лечении препаратом Наком, который назначили опять,  все повторилось ,как и при прежнем назначении- после временного улучшения, пошел явный откат в худшую сторону.  Коррекция функции почек цитратом натрия, также давала нестабильный результат. Цифровые показатели кислотно-щелочного равновесия  менялись от места    проживания- на солнце, в  лагере, показатели были значительно лучше, в госпитале, в отсутствии прямых солнечных лучей состояние ухудшалось,т.е. не смотря на все старания , стабильности не было. Мне было абсолютно понятно, что необходим совершенно новый подход к существующей  проблеме,нужны новые исследования. В то время я понимала, что возвращение в Украину ,для моего сына, было смерти подобно, я  не имела права потерять этот шанс на его спасение. Отношения с лечащими врачами были напряженными и моим  спасением  была моя  подруга. Она могла повлиять на профессора и, через него, смягчить отношение ко мне медиков. Моя одержимость раздражала, но и ,как позже стало мне известно, вызывало уважение.  Было понятно, что они могли позволить  потратить деньги  только в пределах миссии, спасать, а тем более,просто изучать и заниматься новыми научными разработками,они просто не имели возможности. Однако, смириться с этим я не могла. Также я не могла поверить в то, что им было не понятно то, что ,как мне казалось,лежало на поверхности. 
В ,общем, наши распри были в разгаре, когда  с последней группой детей приехала начмед Диагностического Центра ОХМАДЕТ, Бондаренко. Это была приятная,элегантная женщина.Это был мой последний шанс. Я нашла ее домик и, на террасе, мы проговорили несколько часов. Она поняла меня.  
"Борись мамка",-сказала она мне на прощание и я осталась с сыном еще на три месяца.