Птица Феникс

Прощай Куба, здравствуй Германия

К моему несказанному огорчению,не смотря на все договоренности и с комитетом комсомола, и с мужем, на Кубу не прилетел мой старший сын, по которому я страшно тосковала. Его,не отпустил отец.Наверное он чувствовал то, что если со мной будет и второй сын, я не вернусь никогда. Он был прав, возвращаться я не планировала и рухнувший план был для меня ударом. 
         Время тянулось медленно.Лагерь опустел, нас переселили в один район.Невыносимая  тропическая  жара смеялась проливными тропическими дождями. 
Короткие поездки в госпиталь Гаваны я старалась использовать с максимальной результативностью.Как всегда, меня выручал мой верный друг Рене.  
После того,как я получила результат  анализа с установленным  низким уровнем  дофамина, моей первой целью стал Военный Институт, в лаборатории которого он проводился. Я хотела знать мнение  специалистов,знакомых с этой  проблемой, поскольку в научных кругах  Советского Союза бытовало мнение о высоком уровне научных достижений Кубы и, в частности,паркинсонизма.  После относительно долгого пути, мы достигли своей цели.Высокое здание из красного кирпича,было достаточно внушительно. С помощью Рене, я нашла заведующего этой лаборатории.Это был высокий, пожилой генерал. В военной форме, с наброшенным на плечи белым халатом,он, с галантной выправкой пригласил нас в свой кабинет. Рене  перевел все, что я хотела ему сказать ,и я, волнуясь, протянула свою тетрадь,напряженно наблюдая за происходящим. Генерал, внимательно,не торопясь,прочел написанное, задумчиво улыбаясь,посмотрел на меня  и , тихо сказал: 
                       -Это научное открытие, Вы перевернули науку с ног на голову  , но медик додуматься до этого не мог, поскольку,это больше аналитика,чем медицина. Необходимо продолжать работу. Вопросов очень много,нужно искать на них ответы. Вы лучше меня знаете дорогу,по которой  надо идти. Удачи, продолжайте,Вы на верном пути, мы помочь  не можем, поскольку вы иностранцы, однако рекомендую обратиться к профессору Белю- это медицинский центр Амехейро, они сотрудничают с Америкой и у них намного больше возможности Вам помочь. 
          Мы вышли на улицу.Сердце выпрыгивало от радости-я права!Я- не ошиблась! Надежда с новой силой охватила все мое существо. Получить поддержку такого уровня-это победа,пусть даже известная только мне, но теперь я знала,что должна делать и какой дорогой идти. 
      Думая о своем,я забыла о Рене,оглянувшись, увидела его глаза,восхищенные ,удивленные. Мне стало смешно.Боже мой! Этот мальчишка, привыкший влюблять в себя наших наивных мамочек и молоденьких медсестер одними глубокими,многозначащими, чувственными взглядами, был обескуражен тем, что во мне не было ни малейшего признака женских слабостей, которыми он привычно пользовался, забавляясь.Я была одержима только своей работой и своим сыном. Он стал свидетелем признания моей работы и в его глазах выросла, стала  недосягаемой. Я смотрела сквозь него и,это ,видимо значительно задело его самолюбие. В нем  я задела "Мачо". Тогда я еще не знала, что это для меня будет значить и,  только рассмеялась.Последующие дни потянулись мучительно долго. Результаты анализов нужно было ждать месяцами, поэтому, часто мы возвращались в лагерь.Один раз в месяц нам разрешался звонок домой и мы выстаивались в длинные очереди ,что бы несколько минут слышать родные голоса. Все ждали слова поддержки и, услышав, счастливые, успокоенные уходили со своими детишками продолжать начатое. У меня была другая история, всякий раз моя драгоценная половина разряжалась упреками и требованием вернуться домой. Голос старшего сына звучал сдавлено и грустно. Мое сердце разрывалось от боли и я твердо решила сделать все, чтобы его забрать, что часто происходило с другими, кто долгие месяцы находились на Кубе. Уговорив представителя комсомольской организации ,поскольку миссия проходила под их эгидой,и администрацию лагеря.Получив твердое их обещание, что моего ребенка и,возможно ,мужа, привезут , я принялась их ждать. Жизнь обрела новые краски и не казалась такой, мучительно, однообразной. 
Оставались три последних чартерных рейса-увозили последних детей после оздоровления и привозили тех,кто должен был остаться на три летних месяца. 
Самолеты прилетали ,как всегда,поздней ночью. И я, встречала в предрассветные часы автобусы с прилетевшими каждым новым рейсом,но сына ,ни мужа, среди них все не было.Остался последний ,третий рейс. Тревога все больше охватывала меня.Вечером, перед очередной ,бессонной ночью, мне удалось получить разрешение позвонить домой.Трубку поднял сын...,я все поняла...,все мои старания,все мои надежды рухнули в один миг-ОНИ НЕ ПРИЕДУТ....Все мое существо охватило оцепенение,а потом ,щемящая тоска и одиночество ,как в те ,забытые зимние ночи. Мне нужно было снова научится жить с этим, мне нужно было смириться с тем,что еще долгие месяцы я не увижу старшего сына и я научилась..., я спрятала опять свою боль в дальний уголок своей души и продолжила работу. 
Следующая вылазка, с верным мне Рене, была в знаменитую клинику Амехейро. По мой полученной информации,она сотрудничала с Калифорнийскими медицинскими центрами и пользовалась большим авторитетом. Меня принял профессор Бель,невысокого роста мужчина,с живыми глазами. Выслушав торопливые мои объяснения,о с интересом принял мою тетрадку,пообещав дать ответ в ближайшее время. Каково же было мое удивление, когда я увидела его уже на следующее утро в нашем госпитале! Меня вызвали в кабинет к профессору Пабло,где он с оживлением что-то говорил по испански,а наш профессор с улыбкой вежливости кивал ему в знак согласия. Оглянувшись на меня,профессор Белл, протянул мне мою тетрадь,где в конце написанного мной было написано что-то на испанском языке его рукой с его подписью. 
Я думаю,я уверен, что необходимо провести ряд исследований для проверки вашей гипотезы,для этого есть все основания и в ваших рассуждениях есть логика и здравый смысл! Я написал об этом в вашей тетради- с горячностью сказал он, мне улыбаясь. 
Моя душа пела!Еще одна победа!Еще одна надежда! 
Но вскоре,мне суждено было узнать и другие чувства-лицемерие,подлость и предательство, но вовсе не со стороны этого замечательного ученого. 
А тогда,в процессе беседы, нами были обговорены пути дальнейших мероприятий.Для решения наших проблем,необходимы были химические реактивы,что мне казалось сущим пустяком в сравнении с теми целями,которые мы собирались осуществить. 
Сразу же,как только встал вопрос о приобретении этих реактивов,кубинские специалисты отвергли эту возможность,сославшись на отсутствие средств на незапланированные расходы,не связанные с миссией «Чернобыль». По их мнению,а мне оно казалось вполне обоснованным, их должно было закупить посольство Украины. Как оказалось, реактивы стоили триста долларов и их производила Франция,это мне казалось,не столь дорого для такой страны,как Украина. Вспоминая это, я думаю о том,как я была наивна,какое горькое разочарование ждало меня.Но тогда я верила в высшую справедливость и решительно взялась за организацию этого важного процесса. Вскоре я встретилась с представителями посольства,где, дипломатично-вежливо,мне отказали,также ,сославшись на отсутствие не запланированных средств.Я пребывала в растерянности. Однако ,отступать я не была намерена. Проанализировав ситуацию, я пришла к горькому выводу, что моя страна « пнула сапожищем» нас еще один раз и,в конце концов,чего же я ждала,после моих пережитых мытарств?Это было нормально для наших чиновников. Вот тогда-то я и вспомнила о Канаде. Они забрали все наши семьи с больными детьми и даже не позволили к ним подойти кому -либо, чтобы оградить эти семьи от наших сотрудников. Вывод напрашивался сам собой- у меня есть единственный шанс продолжать исследования,мне нужно обращаться в Канадское посольство.Что за мной следят службы безопасности Кубы-я знала, об этом меня предупредил профессор Пико. Он вступился за нас ,когда возникли разногласия между ним и профессором Пабло. В обязанности заведующего отделения госпиталя Гаваны вовсе не входила исследовательская работа и он всячески старался избежать продолжения работы, а мои вылазки,не смотря на то,что это было по-человечески понятно,не вызывали у него восторга,более того, я чувствовала,что над нами сгущаются тучи,но отступать мне было некуда. Ко мне приставили психолога Исис,я знала,что раньше ,она работала в кубинском посольстве и имела достаточно большое влияние в нашей миссии.Она пристально за мой наблюдала,навещая нас, с доктором Пабло, в лагере.Мамочки,как всегда ,стараясь сделать приятное для наших влиятельных докторов,устраивали шумные застолья на украинский манер. Вместо украинской горилки,заранее, в валютных магазинах ,закупался ром. Как всегда,трех маленьких рюмочек этого зелья было достаточно,чтобы почувствовать себя охмелевшей. После тостов и еды начиналось самое главное-песни .Вначале ,по требованию гостей ,я пела украинскую «Очи волошковi”,после грусти очей,начниал петь Пабло.Звучный ,приятный баритон волновал душу. Я навсегда влюбилась в эти романтически-трогательные кубинские песни ,трепетно-сексуальные,они будили чувственность и желание любить. Мы долго, под звездным небом прекрасной Кубы,слушали их ,не понимая слов, но прекрасно чувствуя смысл по интонации исполнителя. 
Постепенно мы с Исис сближались, и ,казалось, мы начинали понимать друг друга и однажды, после очередного праздника,Валентина перевела мне просьбу Исис не убиваться так по-поводу болезни сына и не обижаться на врачей за то,что они не могут мне помочь. Наука еще не решила эту проблему,говорила она мне. Никто не виноват в том,что я обогнала ее на двадцать лет и понимаю то,чего не могут понять остальные. Эти слова взорвали все мое существо! Сдерживая боль,возмущение,ярость я ответила ей,что у меня нет времени ждать,когда пресловутая наука соизволит разобраться в том,что я уже описала и, если эта наука предпочитает идти в том же направлении,в котором шла до сих пор ,не имея практического результата,то это лженаука, а те которые  занимаются-лжеученые 
Я твердо решила идти вперед.Переводчицей в консульство Канады пошла мулатка,работавшая в нашем отделении. Ее имени я не помню,хотя ,думаю,именно она и сыграла роковую роль в нашей судьбе. 
Когда-то, ее ,малышкой,вывезли из Испании во время известных ,трагических военных,событий,произошедших во время путча. Она воспитывалась в детском доме и, позже, вышла замуж за кубинца и попала на Кубу,где и пригодились ее знания испанского языка. Немного вульгарная,немного истеричная,она несла некое оживление в нашу размеренную жизнь. Рене был занят,а может быть,так решил кто-то свыше,но со мной пошла она. Консул принял нас сразу. Я рассказала нашу историю,он внимательно слушал. Было ощущение полета в бездну, в неизвестность. По окончании моей исповеди, провел к выходу и пообещал поставить меня в известность об их решении. Как всегда, у меня тоскливо потянуло «под ложечкой», опять ждать,ждать,ждать.... Маховик событий завертелся с новой силой. 
Прошло несколько дней и меня пригласил к себе главный врач госпиталя. Очень любезный мужчина,приветливо, с улыбкой, встретил меня в просторном кабинете. Первое и главное ,что он сообщил мне,это то,что с ними связалось косульство Канады и попросило объяснений по-поводу нашей ситуации. Они сделали предложение госпиталю, что в случае их действительных, финансовых затруднений, Канада готова оказать помощь и,более того,забрать ребенка для продолжения исследований. Казалось бы,что может быть более человечным,чем их решение? У меня замерло сердце от появившейся надежды... Но,продолжал,главный врач, госпиталь принял решение изыскать средства и все исследования провести здесь, в Гаване. Они заверили консульство Канады, что сделают все необходимое для моего ребенка. 
Далее,он рассыпался в комплиментах,выразил восхищение моей настойчивости и т. д. и т.п.. ,внушив мне надежду, со мной распрощался.Вернувшись в палату, я долго размышляла над вопросом: к добру это или к худу? Однако, другого пути ,как только ждать, у меня все равно не было. 
Вскоре,нас вернули в лагерь Тарара и велели ждать дальнейших указаний.В лагере, мне удалось встретиться с профессором Мануэлем-невропатологом и он,прочитав мою заветную тетрадь, также,как и все остальные ученые,был поражен теми выводами,к которым я пришла и выразил живой интерес к продолжению начатой работы. 
Время тянулось мучительно долго тянулись недели...,но однажды,мне все же сообщили, что в определенный день, назначен консилиум в Центральном Институте Эндокринологии Кубы. Мы должны быть готовы к поездке утром, в лагере Тарара. 
Уже прошло более двадцати лет, но те дни я не могу забыть. Мне кажется,что то что произошло тогда и есть символ подлости и коварства существующей тогда,псевдо советской системы, с ее КГБ,доносами,интригами и не важно, в какой я была тогда стране,работала СИСТЕМА ПОДЛОСТИ И КОВАРСТВА... 
Накануне ,вечером,моя подруга Валентина и переводчица -мулатка,уговорили меня поехать к переводчице в гости. Напряжение было велико и,чтобы отвлечься от тревожных ожиданий, я согласилась,тем паче,что нас вез ее то ли брат,то ли друг. Мне твердо было обещано, что в нужное время и место, нас с сыном доставят без всяких проблем. Я сделала ошибку,глупую и роковую,за которую дорого заплатила.Но понимание этого пришло потом.Вечер был на самом деле ,веселым,гитара,немного кубинского рома и кубинские песни,что может быть романтичней в жаркий вечер. Посиделки затянулись до глубокой ночи и я ,после долгого напряжения, преступно расслабилась и когда утром нас привезли в лагерь, меня встретили уже совсем с другим настроением.Оказалось, что не смотря на то,что автобус должен был быть в лагере, мне объявили,что нас ждали в госпитале Гаваны и мне нужно было внимательно слушать. Я была в шоке от происходящего. 
Имея опыт взаимоотношений с советской системой медицины , у меня сжалось сердце от смутных предчувствий. Я бросилась к автобусу с больными детьми,которых везли в Гавану-он чудом задержался во времени и я успела в него сесть с сыном.Однако,по приезду, меня ждал новый шок- никакого транспорта в госпитале Гаваны,за нами не присылали! Это была ловушка! Консультация в Институте эндокринологии сорвана и в этом обвинили меня! 
Лихорадочно я искала выход.То,что никто не собирался продолжать исследования мне стало понятно,это был ничтожно-подлый маневр кубинских чиновников ,чтобы не позволить забрать ребенка в Канаду. Оставалось идти напролом. Профессор Пико договорился о новом консилиуме и сообщил мне где и когда  нас ждут в Институте Эндокринологии,для общения с учеными ,нам должны были предоставить переводчика,но по прибытии в институт, стало известно,что его не будет. Объяснения были излишни,все было ясно... И, вдруг, чудо! Главный эндокринолог Кубы,профессор,говорил на русском! Добрый профессор Пико...Он позаботился и об этом. Разговор был долгим,интересным и результативным. Мы говорили уже не скрываясь и я убедилась,что происходящее было не случайно,однако,это уже было не важно. Мои выводы о болезни сына были правильные,я получила полную поддержку ученых и уверенность вернулась ко мне. 
На следующий день меня вызвали в представительство Комитета Комсомола в нашем лагере и сообщили,что мы возвращаемся домой.Другого я не ждала,но возвращаться в Украину я была не намерена. 
Я снова встретилась с профессором Пико и рассказала о своих планах.Я решительно была настроена выходить в аэропорту Канады.,а Пико решительно меня поддержал- мне есть с чем выходить,то,что это научное открытие- он знал и,знал,что моему сыну можно помочь. 
Теперь нужно было получить полную выписку из истории болезни ребенка,важны были все мелочи, вся информация, полученная за все время пребывания на Кубе.О том,что я не собираюсь возвращаться,сказала открыто. Выписку из истории болезни, кубинцы готовили особенно тщательно. 
За три дня до вылета,мне сообщили, что наш маршрут изменен и,через какую страну транзита мы будем лететь-неизвестно. Канаду мне блокировали, но это уже не имело значения,я решила,что буду выходить в любой стране,где будет дозаправка самолета. 
Итак,чемоданы собраны, через день мы улетаем. Утром, предпоследнего дня, я приехала в госпиталь Мануэля Маркеса в Гавану,где мы с сыном провели так много времени, где видели много горя и много радости,надежд и разочарований. Меня пригласил в свой кабинет наш лечащий врач-профессор Хосе.Первый раз он говорил со мной серьезно и на равных.Это было и странно и приятно,поскольку эти долгие месяцы ,мне казалось,он не воспринимал меня всерьез-странные улыбки, двусмысленные взгляды, все указывало на его романтическое отношение ко мне,но дальше этого все не шло до одного из наших праздников,когда он приехал, по-видимому ,реализовать свои намерения. Я, почувствовав его внимание, но выпив ром,вдруг разревелась как последняя дура.Успокоить меня никто не мог и я ,сознавая глупость своего поведения,от злости на себя, еще больше ревела. В общем, праздник я ,благополучно провалила и навсегда убила желание у профессора, со мной развлечься. После этого вечера мы держались друг от друга подальше до последнего дня. Поэтому его внимание в последние часы особенно меня тронули, т. к. стало ясно, что вовсе дурой меня не считал и это несколько утешило мое пострадавшее самолюбие. Он задавал мне вопросы,на которые я давно хотела ответить-это то,как я вижу в будущем решение наших проблем.Это был октябрь 1991 года. Тогда я сказала ему, что пройдет время_ я не знаю сколько и то, о чем сейчас я кричу-станет нормой, однажды все поймут роль и значение витамина Д и кальций-фосфорного обмена. Мало того,станет всем известно, что искать причину дегенеративных заболеваний нужно будет совсем в другом месте, и вовсе  не только в мозге и то, что сейчас вызывает недоумение в моих выводах найдет понимание у специалистов в этой области. 
   Я видела сдержанно-иронические выражение лица,смешанное с сочувствием и притворной попыткой понимания .Я бы сравнила это с лицом врача, слушающего шизофреника, который  убеждал его ,что   этим  ранним утром  вернулся со встречи с инопланетянами. Врач все понимает - он несет чушь,но при этом ,по-человечески пациента жаль... .  
Однако,я привыкла к этому и меня ни сколько это не ранило. Мне тоже было их жаль. Отсутствие   живого интереса к новому ,любопытства ученого -это смерть науки,тупик из которого выхода нет. Я наблюдала за происходящим со снисхождением мудрой  матери, наблюдающей за упрямым ребенком. 
У меня не было злобы и ненависти к людям, в руках которых была судьба моего ребенка,мне,действительно , было их жаль. 
Мы тепло расстались, пожелав друг другу всего хорошего. 
Вечером ,в лагерь,к моему великому удивлению,приехал доктор Пабло. Оказывается,мне решили устроить сюрприз-мои проводы.Все было как всегда,ром,песни,и прощальный разговор.Мне некого было уже бояться. Чувство омерзения ,которое я испытывала, думая о произошедших последних событиях,  сжимала сердце,поэтому я сказала то,что считала нужным сказать, а именно то, что я,безусловно, благодарна всем за проделанную работу,однако,после всего,что произошло за последние дни,считаю действительно, невозможным более оставаться на Кубе  доверия больше нет и,это самое страшное,что может произойти между врачом и пациентом. 
               Оставались последние часы пребывания на Кубе и мы с сыном наслаждались красотой ,которая нас окружала, которой так мало места было в тревожном моем мозге. Многие годы, я не сказано как, буду  тосковать по этой райской земле , возвращаясь во сне туда снова и снова.  
               А тогда, все тревоги,надежды и ожидания ,связанные с этим божественной красоты,островом, были позади и я чувствовала свободу от них,смешанную с внутренней дрожью ожидания будущих событий. 
               Поздней ночью наш самолет полетел в неизвестность. Никто не знал каким курсом он летит. Это был чартерный рейс , с которым возвращалась часть детей и, по неизвестной нам причине,никто не знал где будет дозаправка, но для меня это уже не имело значения, решение я приняла и отступать не собиралась.  
              Возвращаясь мысленно в те дни, я понимаю как верна  мудрость "Все, что не делается- все к лучшему", но что было"лучшим" я не поняла и дорого за это заплатила. 
                Тогда я не знала, что это был наш судьбоносный период  и с этого момента наша жизнь разделится на "до" и "после". Я не поняла тогда главного, что иногда  нам необходимо забыть о том, что наши собственные чувства не могут быть определяющим фактором в выборе пути. Однажды мы должны заставить чувства замолчать и руководствоваться только здравым смыслом и анализом происходящего. Нельзя прерывать полет на взлете, потому что это гибель.  Нас  судьба ведет за руку и,главное, не противиться ей , а слиться воедино со Вселенной , понять ее промысел и продолжать взлет ,чего бы это не стоило. Нельзя оглядываться назад и торговаться с судьбой ,надеясь на чудо обретения покоя. Чудо может произойти только тогда, когда твоя жизнь созвучна с  промыслом Вселенной.