Птица Феникс

Дай Бог,чтобы твоя страна....

Первым моим походом в больницу было посещение невропатолога и педиатра. Они восприняли мои аргументы без особого энтузиазма и направили к физиотерапевту. Моя горячность вызвала недоумение  у врачей. Их убежденность в том, что в год ребенок должен сидеть  разбивала все мои доводы. Диагноз детский церебральный паралич надвигался неотвратимо. Что я могла противопоставить тогда , кроме своей веры в излечение? Никто даже не попытался мне помочь.

               Наш  злой гений-  доктор Лобусов, из отделения новорожденных был благополучно переведен в   заведующие поликлиники нашего района и мне ничего не оставалось, как только обратиться к нему. Высидев длинную очередь, я торжественно внесла своего сына  в его кабинет и, захлебываясь от возмущения и надежды рассказала о своих наблюдениях, уверенная в том, что теперь уж он признает ошибку и мы, общими усилиями решим эту проблему. Выпалив все, я застыла в ожидании ответа и понимания от, перелистывающего,  с демонстративно скучающим видом, лежащих перед ним бумаг, Лобусова.

              У этого человека было удивительное свойство – его,  бегающие и , смотревшие куда- то выше собеседника, глаза, всегда ловко уходили от прямого взгляда. Он никогда открыто не конфликтовал, услужливо улыбался, слегка похихикивая, еле заметно приседая и сгибаясь из-за высокого роста, наклонив набок голову к собеседнику.  Глядя на него,  мне всегда казалось, что если бы  у него был хвост, он его  бы поджимал, мелко им виляя.

             Не, он не назвал меня дурой, он стал вежливо мне объяснять, кивая слегка наклоненной набок головой в такт монотонному голосу. Я не верила своим ушам! Он вспомнил все происшедшее год назад, сунул  мне в нос собственную выписку из отделения новорожденных, где черным по белому, был написан его собственный диагноз, защищавший его от ответственности. Возмущенная его вежливым равнодушием, я призывала, хотя бы взглянуть на ребенка, на его плоский животик, на искривленные  рахитом ножки, ручки, ребра, на явную симптоматику. «Хорошо»- прогундосил  Лобусов, и, не потрудившись встать со стула, стал писать очередной преступный диагноз. Он был неумолим!

                          Наш конфликт разгорелся с новой силой.  Мои просьбы разобраться в происходящем упирались в  его твердую позицию – «билирубиновая энцефалопатия».

                       Он хорошо помнил, что мой муж руководил определенным участком  в успешной  строительной организации и готов был платить за его услуги. Признание в своих ошибках, автоматически лишало его возможности пользоваться  услугами  родителя, а планы у Лобусова были большие. Это и привело его в наш дом.

            Это  был неплохой психолог , который понимал, что отец , далекий от медицины, будет слушать в первую очередь его- авторитетного врача, поэтому  главной его целью, было заронить зерно сомнения в моем здравом рассудке и если это не удастся – убедить мужа в том , что мой  характер несносен и считаться с мнением истеричной женщины, не мужское дело. Расчет его был точен- мой муж , утомленный болезнью ребенка и моими хлопотами о малыше, ,подсознательно, искал  убедительную причину для разрыва тягостного занятия.

              Я была шокирована, услышав  проникновенную речь Лобусова о тяжелом заболевании сына и моей психической травме, которая искажает восприятие действительности. Его участливый голос призывал к смирению  и, естественно, он готов всячески быть полезным в решении наших проблем и, конечно, совершенно  бескорыстно. Мне потребовались неимоверные усилия, чтобы не поддаться  провокации и выдержать монолог Иуды.

                 Моему возмущению не было предела и, зная болезненно- мнительный, амбициозный,  и, склонный к чинопоклонству, характер мужа, я решила выразить свое возмущение поведением  Лобусова в его отсутствие. На следующий день я отправилась в поликлинику и  в кабинете,  сказала Лобусову все, что думала по этому поводу. То, что я услышала в ответ, было верхом цинизма! Если у меня и были некие сомнения в том, что все произошло не по его вине или, вина Лобусова не так велика, как мне хотелось думать, то после услышанных слов сомнения  рассеялись - он все знал и понимал каждую, совершенную ими ошибку!

                   Спокойно выслушав, он повел меня под руку, якобы провожая, по длинному коридору холла, к выходу. По пути, без свидетелей, он предупредил  меня о том, что мне лучше помалкивать о происшедшем, иначе ему придется  позаботиться о моем здоровье и его друг-главный врач психиатрической больницы , в этом поможет – меня объявят   психически не вменяемой. Его зловещая улыбка была убедительной. Я поняла, что теперь ничто не помешает ему, беспрепятственно использовать мужа и манипулировать ним.

                   Вызов был брошен и теперь, только я одна могу доказать, что в болезни моего сына виноваты жернова современной медицины, в лице Лобусова и ему подобных докторов.