Птица Феникс

Дубль первый -Германия

Готовлюсь внутренне... .Все ... ,обрыв в памяти ,только помню утро, зал аэропорта,боковым зрением вижу много людей ,а впереди полицейские, иду на ватных ногах к ним,на руках сын и сумка с документами.... "Я прошу помощи...,дофамин..., научное открытие...." Это все ,что я сказала , ожидание ответа министерства..., все разрешили... . Самолет улетел со всеми нашими вещами-времени искать их у пограничников нет, а  дальше- долгий допрос. Меня переводят из кабинета в кабинет, вопросы одни и те же в разных вариантах. Отвечаю автоматически,усталость перелета и напряжение ... . В полусознательном состоянии меня выводят на улицу,едем в машине... . Останавливаемся возле большого особняка, маленькая комната... . на часах 21-00, кровать и мы падаем с сыном замертво,спать.

       Итак,мы в Берлине... ,Германия... .Состояние отрешенности и покорности. Теперь от меня ничего не зависит,мы в руках незнакомых людей ,определяющих наше будущее. Вежливое обращение ,ровно настолько,насколько требует дело.Ожидание...,ожидание..,день за днем.

        Это был период объединения Восточной и Западной Германии.  Поселили нас маленький, но очень симпатичный особняк, где жили разные люди у которых были причины оставить свой дом. Одни делали ремонт в квартирах,другие имели конфликт в семье , но объединяло их внимание социальной службы , дающей кров и дом. Это было так не привычно для меня, никогда не получавшей помощи от государства. С интересом я наблюдала за дружным обществом, угощавшим меня вкусным кофе и, конечно, мне хотелось внести свой вклад в эту дружелюбную семью. Ничего лучше борща я не придумала. На выданные мне, скромные деньги, я купила все необходимое и устроила ужин .Он был прощальный , поскольку , после долгих ожиданий, была определена  клиника,где в дальнейшем будут исследовать моего сына. 

            Итак, была выбрана лучшая в Берлине ,на то время , детская клиника. 

            В большой, светлой палате , стояли четыре детских кроватки и для каждого малыша ,рядом с кроваткой , к стене были прикреплены маленькие детские ванночки, в которых каждое утро купали малышей. 

              Мне выдали раскладную кровать на которой я спала рядом с сынулей.

              Тогда меня поразили взаимоотношения между сотрудниками клиники. Не было никакой иерархии. Каждый занимался своим делом, а в обед , все ,без исключения, врачи и младший персонал , обедали в общей комнате, живо обсуждая все вопросы. Доброжелательность и уважение к друг другу были поразительны. Как это все отличалось от того , что я видела в нашей стране! 

Все продукты и сладости, что приносили родители малышам, складывалось в большой ,общий холодильник, стоявший в большой кухне и каждый, кто хотел что-либо, мог взять из него не спрашивая разрешения. 

               Со временем, родители , узнав, что мы остались без вещей, завалили целый угол палаты одеждой и обувью. Вещи были разного размера и на мои возражения отвечали тем, что я не представляю того, что произошло в нашей стране за год и ,возможно мои друзья дома тоже будут нуждаться в помощи. Тогда меня поразила эта их готовность помогать незнакомым людям. Это был мой первый опыт общения с немцами и необыкновенной страной, которая на многие годы стала для меня мечтой и единственной надеждой на лучшее.

               Начались исследования. Опять потянулись дни ожидания чуда.

               Состояние малыша постепенно ухудшалось- сказывалось отсутствие кубинских солнца и  тепла. Надежда на то , что полученные там результаты  сохранятся ,рушилась с каждым днем.

               Ему делали все новые и новые анализы, потом подготовка к исследованию мозга МРТ. Тяжелые часы медикаментозной подготовки -он должен был спать , а он не спал. нас привезли в западную часть Берлина. Меня поразила чистота улиц и ковровое покрытие в холле исследовательского центра. Оно начиналось с порога , что было невероятно новым для меня, привыкшей к убогости наших больниц. 

               Плачь ребенка привлек внимание персонала  и они с участием окружили нас, но когда на вопрос о диагнозе я ответила, что речь идет о дофамине, случилось непонятное- врач резко отодвинув меня назад , возразила мне и ,улыбнувшись коллегам , сказала,что это обычный детский паралич. Больше общаться с персоналом мне не разрешили. Это было странным.

 Тоска и отчаяние охватывали меня с новой силой. По выражению лиц врачей я понимала- они зашли в тупик и , однажды, набравшись смелости, я подошла к лечащему врачу. На салфетке, ручкой , используя весь свой скудный запас слов, я нарисовала схему, которая объясняла причину болезни моего ребенка. Он внимательно слушал меня , а на другой день в палату пришла большая группа врачей. Высокий , статный и приветливый мужчина на чистом русском языке ,предложил мне место за маленьким ,детским столиком и сел напротив. Он представился , это был профессор Гессе, шеф клиники. Речь пошла о моей гипотезе.   Я подробно описывала то, что наблюдала  у ребенка, говорили о  моих предположениях и выводах.То ,о чем мы говорили переводили группе врачей, стоявших в стороне. Наш разговор был живой и я видела активную заинтересованность в глазах профессора. Для меня эта беседа стала глотком воздуха и надежда вернулась ко мне с новой силой. 

                    С этого дна отношение ко мне персонала  резко изменилось. Ранее вежливое отношение сменилось на дружеское участие. При встрече,приветливо здоровались все врачи и это значило то, что они меня признали равной себе.