Птица Сенмурв. Проводник. 1 книга

Глава 4 Ненавидящая Барбара. Рассказ Ведуньи о золотом пришельце. Нападение на Стефанию. Рождение дочери. Дочь герцога собирает войско.

1

Дни в каждодневном труде проходили незаметно и умиротворенно. Каждая маленькая удача воспринималась Стефанией, как победа. Дочь герцога быстро усвоила технику вышивания ковров, а ее детская страсть рисовать углем пригодилась, - она с азартом принялась рисовать картоны, обнаружив творческую смекалку и фантазию. Более того, предложила сочетать различные техники, соединяя разную высоту ворса между собой, в результате чего ковры приобрели сложную фактуру.

Нововведение, предложенное новенькой послушницей, получило одобрение мастериц и настоятельницы. Ковры с «объемом» охотно покупал королевский двор. Заказов поступало все больше, что позволило поднять на них цену. Казна монастыря пополнилась.

      Творческая работа придавала Стефании силы, возвратила радость жизни и укрепила терпимость по отношению к собственной судьбе. У нее появилась еще одна подруга - монахиня из соседней кельи. Ее звали Марта. Она с сочувствием и симпатией отнеслась к новой послушнице. Между девушками сразу же установились теплые взаимоотношения.

Коврик с изображением ангелов в райском саду был закончен, когда шевельнулся ребенок. Это случилось так неожиданно, что молодая женщина вздрогнула и радостно вскрикнула:

- Анна, Анна! Моя дочь шевельнулась! Она толкнула меня ножкой!

- Тише. Почему ты думаешь, что это дочь?

-  Знаю. Это дар свыше.

- Не рассказывай о своей радости сестрам. Не всем это будет по нраву. - Подруга отвела ее в сторону и, указав на сестру Барбару, прошептала: -  Остерегайся ее, она завистливая и мстительная, да простит ее Господь.  Доброта настоятельницы, внимание к тебе – гложет ей сердце. Она считает тебя распутницей и недостойной обители монастыря.

- То-то мне не понравились ее тонкие губы, землистый цвет лица и холод, идущий от нее.

- Что? Какой холод?

- Ты не поймешь. Спасибо, за то, что ты любишь меня.  Я не боюсь. Мне жаль Барбару, да и только.

Потянулись теплые дни начала осени, когда прозрачный воздух напоен благословенной чистотой и ясностью. Стефания привыкла к своему новому состоянию. Она сравнивала себя с Матушкой-Землей, в которой прорастает новая жизнь. Тяга к природе стала сильней, ее прогулки по окрестностям монастыря стали чаще. Будущая мать стала воспринимать каждую жизнь, данную Богом острее – будь-то муравей, бабочка или комар. Старалась не сломать ветку, травинку, и наслаждалась каждым вздохом теплых осенних дней.

Постепенно дни становились короче. Светило посылало на землю лучи, которые ласкали, но не грели. Вечерние сумерки стали прохладными, а ночи зябкими. Впереди ясно вырисовывался силуэт Зимы, - мачехи природы. Стефания мерзла под пледом и часто просыпалась среди ночи, стуча зубами от холода. Долго не могла согреться и засыпала только под утро.

Анна объяснила, что топить камины и печи начинают в монастыре лишь с первыми заморозками. Настоятельница не балует монахинь. «Тело должно быть закаленным, как и дух» - любила повторять Матушка Саломия. Но в этот раз она сделала исключение: узнав, что Стефания мерзнет ночами, игуменья разрешила отапливать ее келью. А поскольку одна печь отапливала две кельи – повезло и Марте. Возможно, тайна новой жизни, которую престарелая дама никогда не постигнет, заставила ее изменить прежнее решение.

Внимание игуменьи к вновь прибывшей вызвало негативную ответную реакцию среди некоторых монахинь, одной из них была Барбара. Она не скрывала своего отвращения при виде Стефании, а однажды, девушка нашла в своей кровати большого толстого ужа, перед этим, столкнувшись в узком коридоре с Барбарой. Эта сорокадвухлетняя женщина с льдистыми глазами в одежде монахини ненавидела жизнь и любое ее проявление. Будучи раздавленной миром, являясь лишь шелухой на обочине цветущего луга, она ненавидела красоту и благоухание. Все ее действия были направлены лишь на то, чтобы питаться жизненной энергией, исходящей от других, обращая на себя внимание. При этом, не понимая причины своего поведения, она считала себя праведной монахиней, чуть ли, не святой, отстаивающей чистоту рядов и традиций.

Барбара получала удовлетворение, когда говорила о страшных муках ада, ожидающих грешников или о неминуемом конце света: «Все сбывается описанное в Библии! Уже близок конец света! Скоро Господь отделит зерна от плевел, и тогда распутницы познают пламя ада, узнают его ласки.»

Всеми фибрами своей души Барбара притягивала неотвратимые страдания, которые должны постичь грешников, особенно женщин и, являясь для нее сладострастными, эти воображаемые картины возбуждали ее похоть. Беременная красавица Стефания, не потерявшая своей индивидуальности, шарма даже в монашеском одеянии, стала для безжизненной, больной психически женщины олицетворением всего того, что та люто ненавидела.

2

В один из погожих осенних дней, когда дочь герцога бродила близ окрестностей монастыря среди багряно-желтых холмов, она неожиданно и отчетливо вспомнила свою крестную Ведунью Феоду. Вспомнила, как прошлым летом та ей предсказала рождение ребенка. Внезапно звон браслетов на руках Стефании, с которыми она не расставалась, воскресил одну из бесед с этой Лесной феей:

«Он был строен и красив, как ангел - рассказывала с широко раскрытыми глазами странная женщина. – Возможно, это и был ангел. От него исходило едва видимое излучение. На незнакомце были облегающие золотые одежды без швов, через которые едва заметно просматривалось тело. У нас не носят таких платьев. Ангел назвал себя моим братом и сказал, что прилетел с галактики, где светит другое солнце. Пришелец рассказал мне об устройстве Вселенной – безмерного небесного пространства, наполненного звездами. Показал сверху Землю, на которой мы живем. Оказывается, она в виде шара, а сверху кажется голубой. В конце беседы он обозначил точки на кистях рук, через которые я могу выходить в Космос. Так же назвал код, состоящий из цифр и букв. Золотой брат сказал, что ты тоже дочь Неба, и тебе уготовлена особая миссия. Я должна тебя подготовить и показать эти точки. Носи всегда обереги - мой подарок, - эти священные браслеты. Не расставайся с ними никогда. Береги запястья, дочь, моя!»