Птица вольная

6

Придя в себя, Анисим глухо застонал, хватаясь за голову. Нащупал большую шишку и зашипел от прострелившей боли. Мутным взглядом обвёл опустевшую светёлку, поднялся, шатаясь на ноги, и заторопился в трапезную, откуда доносились нестройные хмельные голоса, сыпавшие скабрезными шутками и тянувшие заунывные песни о вольных разбойничках.

-Анисим Василич, - подскочил к хозяину пьянющий приказчик. – Не извольте беспокоиться, все тут.

-Тут да не тут, - зло огрызнулся купец. – Вели седлать коней вдогонку. А холопов, что беглянку не остановили, высечь!

Хватив со стола чару с брагой, опрокинул в рот, чтобы унять ноющую боль, и первым вышел во двор. Мужики, что в сарае милостью Агафьи пирогами радовались, повскакали первыми, создавая толкотню в дверях, мешаясь ватажникам купеческим поскорее в сёдла вскочить.

Но всё же, слуги Анисима, вслед за хозяином бросились в погоню. А атаман Герасим, с хитринкой глянув на свой отряд, скомандовал:

-Бери робяты, что лежит худо и айда на волюшку в Сибирь-матушку. Авось не догонят!

Ватага Анисима метнулась на юг по дороге, как указал мужик из отряда атамана. Однако, добравшись до первого же села, узнали, что никто из путников не показывался уже несколько дней. Метнулись вверх по дороге. Снова без толку.

-Лесом они ушли, Анисим Василич, - рискнул высказать предположение один из охотников.

-Понял уже и сам, - зло отмахнулся купец. – К Микентию Захарычу, давай. Кто первым донесёт, тому и вера.

Во дворе купца стояла суета. Не дождавшись возка дочери к урочному часу, Микентий Захарыч послал дворовых навстречу, а те пригнали брошенный возок с убитыми челядинами. Агафьи же с сенной девкой и след простыл. Сорвав с головы иноземный парик, в сердцах шмякнул его оземь:

-Да за что, Господи? Я ль не лелеял Агафьюшку для Фадея Иваныча! Как сударю в очи теперь смотреть стану? Такую оказию загубили лиходеи окоянные! Где ж искать теперь?

На двор выскочила взволнованная купчиха:

-Где доченька моя Агафичка? Скажи скорее, Микентий Захарыч? Ты послал уже на розыски?

-Сгинь, дура! Взялась горланить, - зло осадил мужчина. – Ославила нас дочь твоя непутёвая, как есть ославила!

Спешившийся у ворот Анисим, подбегая, бросился в ноги обоим:

-Прости меня, Микентий Захарыч. Нету мне извинения, но повинную голову меч не сечёт!

-Да ты подымись и толком скажи, - всполошился ещё сильнее старший.

-Не сохранил я Агафью Микентичну, умыкнули злодеи разбойнички из-под самого носу, - выдал молодой как на духу. – Не поспел я остановить вовремя!

И говорил, ведь правду истинную, а так вывернул, что отец безутешный за спасителя его принял.

-Ежели сбечь смогёт, к тётке Прасковье отправится она, - вставила слово мать, не побоявшись гнева мужа.

-А нет, так и станет считаться мёртвою, - холодно оборвал Микентий. – И не вопи! Лучше стать родителями растерзанной зверями лесными, чем позор примать от людей за осквернённую дочь.