Птица вольная

8

Возле самой обители невест христовых, чуть не попали, как куры в ощип. Благо Парамон приучен был на охоте колчан со стрелами, да рожок с порохом для пищали таскать. Он-то первым и заметил с лесного пригорка притаившихся в кустах мужчин, высматривавших дорогу.

-Едва в западню не угодили, - прошептал Елисей. – Они нас на тракте поджидают, а мы задами идём. Сгодился ты, Прошка! Сейчас кругом обойдём и с другой стороны выйдем к монастырю.

Теперь крались ещё осторожнее. Хорошо догадались лошадей у озерца небольшого к дереву привязать, чтоб позже вернуться.

Немного погодя наткнулись на ещё один привал. Агафья, как батюшку своего увидела, хотела уже голос подать и сквозь кусты выбежать. Но Елисей, успев перехватить, повалил на землю, подминая под себя, зажимая рот рукой и одними губами прошептав:

-Слушай сперва.

Он успел заметить, как из противоположных кустов, оправляя подол рубахи, вышел Анисим и направился к Микентию Захаровичу.

Тоська же и не торопилась обнаруживать себя, цепляясь до последнего за руку рыжего, бросавшего на неё исполненные грустью взгляды.

-День обождём и снимемся, - обратился молодой купец к несостоявшемуся тестю. – Видать другой дорогой ушли. Может к бурмистру обратиться?

-Ославиться? – возмутился старший. – Да и Густову Карловичу сейчас не до поисков пропавшей девицы. В немилость он попал. Ищет, чем угодить, да так, чтоб поближе к столицам возвернуться. Я уже поминки велел готовить и панихиду заказал по дочери усопшей. Коли станет известно, что жива она? Порушенная невеста! Да Фадей Иваныч со свету сживёт! Нету, нету, боле младшей дочери у меня. Я Прасковье наказал, на случай, если Агафья в монастырь сунется, сразу в постриг игуменью молить. Как девку дворовую принять и сразу черноризницей. Чтоб и духу окаянной не было.

-А игуменья согласится ли? – уточнил Анисим.

-Я хороший кошель дал. Не откажет, - уверил Микентий Захарыч.

-Тогда на рассвете снимемся и по домам, - облегчённо выдохнув, подвёл итог настоящий похититель.

-Микентий Захарыч, там на тракте возок споймали с бабою покрывалом узорным укрытою. Лицо казать напрочь отказывается. По голосу молодуха, - выскочил к хозяину дворовой.

-Глянем, что за невидаль такая, - двинул вслед за холопом купец, Анисим отправился следом, прислужники не отставали.

-Слыхала? - отпустил Елисей, когда стало тихо.

-Слыхала, - обречённо вздохнула Агафья. – Только путь у меня, всё одно един, в черницы.

-Господь не просто забавы ради человеку волю дал. Вот и ты вольна судьбу изменять по своему разумению, - не согласился парень.

-Куда же податься, прикажешь? – вскинула на него взгляд.

-Со мной ступай, - пожал плечами Елисей.

-Как это с тобой? – ахнула Агафья.

-Известно. Супругой. Попа найти не велик труд, повенчает, - как бы между прочим сказал парень, поднимаясь и подавая руку, чтоб помочь подняться и девушке.

-А не станешь жалеть? – прищурилась она.

-Дура, девка, - в своей манере огрызнулся он. – Полюбилась ты мне. Ещё на дворе батюшкином приметил тебя. Ну так пойдёшь, али до ворот свести?

-Пойду. С тобой пойду. Ты мне тоже по сердцу, - смутилась Агафья.

-Тогда неча выстаивать тут, - схватив невесту за руку, Елисей уверенно двинулся к оставленным лошадям.

Пока шёл, в его голове план созрел. Рискованный. Но если получится, то и лучше придумать нельзя. Добравшись до озерца, оставил спутников, наказав:

-Ждите меня тут три дня. Если не вернусь к сроку, разделите добро и пойдёте своей дорогой.

-Куда же ты? – всполошилась Агафья.

-Дело мужнее думать о семье, а твоё ждать. Не поминайте лихом, - махнул рукой и увёл своего коня под уздцы.

Отойдя достаточно далеко, вышел на тракт, запрыгнул в скрипучее седло и поскакал в город.

В избе тайной канцелярии народу не было совсем, лишь сонные мухи лениво жужжали, перелетая со стены на стену. Густав, проклиная свою судьбу, русское государство, нерадивых подчинённых и дикую глубинку, ожесточённо грыз перо, которым то и дело черкал в поданных властям прошениях и доносах. Рядовые Слова и Дела с ног сбились в поисках угодного начальству преступления. Но пока попадались беглые крестьяне, мелкое воровство, соседские споры. Даже завалящей ватаги разбойников не водилось.

-Куды прёсси с немытой харей? – послышалось за дверью.

-Пусти, я с доносом!

Густав Карлович с интересом прислушался, сердце подсказало, что это вполне может оказаться улыбкой Фортуны.

-Много вас таких пустобрёхов! Вали отсель, пока на дыбу не вздёрнули!

-Смотри, не прогадай сам-то.

-Ерофей, что там? Пусти, - зычно распорядился начальник.

Дежуривший у дверей солдат за шкирку впихнул худощавого парня.

-Говоришь донос. На кого? – ласково начал немец.

-На Фадея Иваныча, сына боярского, - начал Елисей.