Птицененавистник

Воскресенье. Постскриптум

Не было никакого желания просыпаться. После ссоры с Отравой Монументалист чувствовал себя подавленным и усталым. Если бы не День Города, он бы ни за что не заставил себя выйти из квартиры, но сегодня его присутствие было обязательным, ведь где-то там, Министр уже осматривал улицы и наверняка оценивал плоды и его стараний тоже.

Птенец, как назло, безостановочно хлопал крыльями, сбивая с привычных мест уцелевшие остатки ванной. Монументалист был слишком раздавленный, чтобы пытаться его остановить, или хотя бы разозлиться. Пусть уж крушит себе в волю!

Улица даже приблизительно не пахла праздником. Она смердела сыростью и прелыми листьями. Кажется, это был первый осенний дождь, прервавший бабье лето. Монументалист даже не сомневался, что за ним последует целая неделя, а то и две бесконечной мороси и въедливого ветра. Неужели праздник будет испорчен непогодой? На его памяти такое было впервые.

Трабант не завёлся с первого раза. Со второго и третьего тоже. Четвёртый раз взбесил Монументалиста окончательно, так что он стукнул кулаком по рулю, случайно попав в клаксон. Автомобиль хрипло взвизгнул от такой грубости. Делать нечего. Это был точно не его день. Если что-то не заладилось, так жди ещё большей беды. Монументалист вяло побрёл пешком к центру города.

Ноги сами принесли его к Музыкальной улице, откуда лились печальные мелодии виолончели. Кажется, уличный музыкант пока только разогревался перед началом праздника. Уж у него-то день точно выйдет хлебным и удачным. Жители города только-только просыпались, а на дне шляпы уже лежали несколько монеток. «Или это для приманки? Деньги любят деньги?»

Что-то совершенно драматичное и душераздирающее в музыке заставило Монументалиста бросить монетку в шляпу. Ещё немного – он чувствовал, и внутренний подъём от этой заунывной музыки произведёт в его сердце новую эпитафию. Он уже нащупал её основу, когда музыкант прервал свою игру и поклонился, благодаря за подаяние.

– Спасибо вам.

– Очень красивая мелодия, – сказал Монументалист. – Я не помню вас. Вы часто здесь играете?

– Нет, я не местный, – усмехнулся музыкант, обнимая свой инструмент. – Путешествую… приезжаю на праздники в разные места.

– Нравится у нас?

– Да, очень. Даже подумываю остаться.

«Наверняка хитрец всем так говорит», – смекнул Монументалист.

– Очень у вас памятники симпатичные, – сказал музыкант, махнув рукой на изваяние мальчика-скрипача. – Если мой сломается, то придётся позаимствовать смычок.

Монументалист с гордым видом прочистил горло.

– Вообще-то… Это моих рук дело. Так что, берите, если нужно. Я присматриваю за памятниками. У нас, знаете, каждый за чем-нибудь в городе присматривает.

– Это славно. – Согласился музыкант. – Интересная у вас работа.

– Если бы не птицы…

– Птицы?

Монументалист в нескольких словах поведал суть своих проблем. В самых эмоциональных моментах истории он не мог не удержаться от проклятий, что неудержимо сыпались на Птичницу и её армию.

– Слушайте, – сказал музыкант. – Мне кажется, единственное, что мы можем, это честно исполнять свой долг. Оправдывать своё доброе имя.

– Чего? – не понял Монументалист сомнительно скривившись. Становилось слишком прохладно стоять вот так посреди улицы.

– Имя, имя, – повторил он. – Вот я своё утратил когда-то, и сейчас ищу подходящий городок для нового старта. Я бы мог стать у вас Музыкантом. Или Виолончелистом. Смычком? Имя бы само нашло себя, не сомневаюсь. А вас как зовут?

– Моё имя Монументалист, – тут пришлось поправиться, – только беда в том, что меня так не зовут.

– Не мудрено.

– Почему ещё?

– Вы ведь любите свои памятники, так?

– Ну, конечно.

– Только судя по вашему рассказу, – пояснил музыкант. – Вы всю неделю занимались птицами, а не памятниками.

Монументалист не мог поверить своим ушам.

– Так кем вы хотите, чтобы вас запомнили? Монументалистом или Птицененавистником?

Бушующий шквал эмоций охватил Монументалиста. Он и сам не ожидал, что слова случайного встречного были способны пробудить бурю. Ему показалось, что всё это время он бился головой о дверь вместо того, чтобы повернуть ручку. Всё вдруг резко встало на свои места. Буря улеглась, а в небе, погрязшем в тучах и птичьих перьях, появился очевидный просвет – ответ на все вопросы.

– Мне надо бежать, извините, – Монументалист, как ужаленный, подскочил на месте и заметался по улице.

Таксофон! Где-то здесь должен быть ближайший таксофон! Пока не найдёт его, не успокоится, нужно было действовать и немедленно, если он ещё хочет спасти своё положение.

Город постепенно оживал. Всё больше и больше людей наполняли улицы. Даже промозглая осень не могла запереть их дома в такой день! Только теперь Монументалист заметил, как опрятно выглядят улицы, как ненавязчиво и аккуратно они украшены к празднику. Даже лица прохожих источали улыбки, вместо обычных понурых выражений. Казалось, что и девушки сегодня слегка принарядились – распустили пучки и сменили скучные офисные костюмы на платья. Только ему было некогда на них заглядываться. Чем быстрее он найдёт таксофон…