Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2

Глава 1. О важных разговорах

Три месяца назад

Пустошь… Как много всего заключено в этом слове. И как мало о ней известно. Ее огромная территория исследована лишь частично, и сильные мира сего не торопятся делиться даже этой информацией. На обычных искателей, которые редко удалялись от стены дальше чем на пару километров, навешивали столько ограничений и клятв о неразглашении, что диву даешься! Мне об этом как-то во время изысканий с линзами для гоглов рассказал Хорас — глава анарских искателей. Даже не представляю, сколько клятв приходилось давать тем, кто служил на границе с Пустошью, и тем, кто занимался ее исследованием.

Дядя как-то рассказывал, что мой отец по заданию короны ходил в экспедицию в третий пояс и чуть там не погиб. Его выхаживали несколько месяцев. И это с учетом магического лечения! Вскоре после этого он познакомился с моей мамой и о походах в Пустошь больше не заговаривал. Но дядя все время повторял, что я очень на него похожа, и переживал о том, что я пойду по стопам папы, заинтересуюсь этой опасной зоной. А я не собиралась туда лезть. Мне хватало тем для изучения и без походов за стену. А теперь дело уже не в исследовательском зуде, а в жизненной необходимости.

— Когда мы отправимся? — Я решительно вздернула подбородок, хотя лишь от мысли о том, что придется идти в Пустошь, становилось не по себе.

— Не торопись, — вздохнула Лайза. — Это очень опасное путешествие, к которому нужно основательно подготовиться. Да и просто так за стену нас никто не пустит.

— Действительно…

Я об этом как-то не подумала. Нельзя же просто постучать в ворота защитной цитадели и попросить пропустить нас на ту сторону. Так и вижу, как стою перед комендантом крепости и говорю: «Дяденька, пустите нас, пожалуйста, за ворота. Очень нужно! Только не спрашивайте зачем. Не скажу!»

Для пропуска на ту сторону нужны веские основания, какие-то разрешительные бумаги и… даже не знаю, что еще. Но точно не одно горячее желание посмотреть на Пустошь.

— Да, это будет непросто, — словно читая мои мысли, произнесла Лайза и поморщилась. — Придется кое к кому обращаться… А они ребята очень непредсказуемые.

— Кто это? — удивилась я. — И как они смогут нас провести на ту сторону?

— Это отдельный разговор, — вздохнула Лайза.

— И все же, — настояла я. — К кому нужно обратиться? Ты же понимаешь, что я не из пустого любопытства спрашиваю?

Лайза вздохнула, и я поняла, что ее связывает какая-то клятва.

— Ладно… — протянула она, подбирая слова. — Как ты думаешь, как в продаже появляются запрещенные артефакты и ингредиенты?

— А они появляются? — спросила я, широко раскрыв глаза.

— Эйлин, я, конечно, понимаю, что ты домашний ребенок, но нельзя же быть такой наивной! — с укором посмотрела на меня подруга. — Теневой рынок всегда был и будет. Как и те, кто поставляет туда товар из Пустоши.

И до меня наконец дошло, кого подруга имела в виду.

— Искатели?

— Заметь, ты догадалась сама, — с облегчением произнесла она.

— Но зачем им это?

— А ты думаешь, искателям разрешают выносить из Пустоши все, что они там найдут или добудут? Или, может, платят за этот эксклюзив столько, сколько он на самом деле стоит? — фыркнула она.

— А разве нет? Я всегда считала, что корона щедро оплачивает их находки.

Я знала, что искатели продают особо ценные ингредиенты и находки в крепости, но никогда не задумывалась, довольны ли они этим.

— Нет, — вздохнула Лайза. — И я понимаю короля, который не хочет, чтобы, к примеру, глаз орхуса[1] или коготь бивуса[2] попали в случайные руки. Ты ведь знаешь, что каждый такой артефакт должен быть поставлен на учет, как и его обладатель?

— Да, это я знаю! — словно оправдываясь, воскликнула я. — Такие артефакты можно купить только в королевских лавках или получить в дар от самого короля.

— Вот! А искателям, если они такие добудут, не платят и десятой части их настоящей стоимости.

— Но почему?! — возмутилась я.

Лайза развела руками, показывая, что у этого, наверное, есть какое-то объяснение, но она его не знает.

— И ты утверждаешь, что на такой случай у искателей есть запасной выход из Пустоши?

— Я ничего не утверждаю. — Лайза так многозначительно на меня посмотрела, что стало понятно: выход-вход точно есть. — Но в любом случае другого способа попасть в Пустошь в ближайшие полгода у нас нет.

— А дальше?

— Что «а дальше»?

— Ты сказала, что в ближайшие полгода такого способа нет — значит, к примеру, через год он будет?

— Будет, — кивнула подруга. — Мы можем отправиться в Пустошь как кураторы летней практики четверокурсников. Но в таком случае ты обязана будешь взять с собой всю доверенную тебе группу. Потому что отлучаться от нее тебе будет нельзя. Как думаешь, после такого опасного путешествия многие вернутся в академию?

Я сглотнула. Вот уж кого пускать вглубь Пустоши я не хотела, так это своих адептов. Если хоть кто-то из них пострадает, я себе этого никогда не прощу. Мне только интересно, почему никто не сказал, что летом мне придется курировать практику?

Этот вопрос я задала подруге.

— Потому что тебя туда никто отправлять не собирался. Для этого есть более опытные магистры. В любом случае это не наш вариант. А вот зимние каникулы — да. В Пустоши никогда не бывает снега, а температура не опускается ниже десяти градусов, так что погода не станет препятствием. Нас там ждут другие проблемы и неудобства. — Лайза еще раз окинула меня взглядом, посмотрела на результаты исследования в приборе и встала со стула, на который села во время нашей беседы. — Все, мне пора к другим пострадавшим. Твоя одежда в шкафчике. И что-то мне подсказывает, что провожатые у тебя найдутся, стоит тебе выйти из лекарского крыла.

— Ты о ком? — удивилась я.

— Знала бы ты, как мне уже надоели твои адепты! — внезапно в сердцах воскликнула Лайза. — Последние сутки я их разве что метлой не отгоняю от палат! Никакие увещевания не помогают!