Птичка в клетке!

Глава 17. У моря

- Доедай, я не голоден, – Винс отошел к лошадям – то ли действительно хотел еще раз проверить, крепко ли они привязаны к дереву, то ли...

Я вздохнула и положила в рот последний кусок вяленого мяса. Медленно прожевала, совершенно не чувствуя вкуса.

Мы хотели пополнить запасы продовольствия в той злополучной деревне, но не успели, и скоро вопрос пропитания встанет перед нами в полный рост. До моря мы будем ехать по небольшим дорогам, не выезжая на главный тракт, и появится ли возможность разжиться где-то едой – неизвестно.

Но не это заставляло мое сердце тоскливо сжиматься.

С последней стычки с оборотнем прошли сутки, но все мои попытки поговорить с другом по-прежнему натыкались на непонятную отстраненность, даже холодность.

Конечно, я чувствовала себя виноватой! И не знаю, за что больше – за то, что нарушила свое обещание и ушла со двора, или за то, что самозабвенно целовалась с Айком, когда Винс меня нашел. Как будто и правда сама хотела этого!

Вот только сейчас, находясь в здравом уме и трезвой памяти, я отлично осознавала – это было какое-то наваждение. То ли кулоном навеянное, то ли…

Ответственно заявляю: я категорически не желаю целоваться с чужими мужчинами! Более того, просто-напросто боюсь оборотня. Мысли о том, что истинные пары и правда существуют, я и вовсе старательно гнала от себя прочь. Если это работает так – подавляя волю и навязывая чужие чувства, – то мне такое и даром не надо!

Мои душевные метания не оставались незамеченными, но друг никак не реагировал на них. Как не отреагировал и на неуклюжую попытку извиниться за все и сразу, которую я предприняла на одном из привалов. Только глянул остро, мотнул упрямо головой и нашел очередной предлог, чтобы отойти подальше от меня. Будто я ему внезапно стала противна!

На перегонах Винс и вовсе и не проронил ни слова. А глубокая морщинка, залегшая между его бровей, так и не разгладилась.

Когда я совершенно измучилась от чувства вины и угрызений совести, и уже готова была выть от ощущения надвигающейся катастрофы, жизнь внезапно смилостивилась надо мной.

Мы молча ехали в закат, вечернее солнце уже вовсю лизало макушки деревьев – и тут внезапно на нас обрушилось море. Налетел свежий ветер, пропитанный насквозь запахом соли, сухих водорослей и мокрого песка, разметал волосы, выдул из головы черные мысли. Кажется, я даже слышала крики чаек и альбатросов – хотя, возможно, это было всего лишь игрой моего воображения.

- Море! Море близко! – закричала я, подгоняя Ветку, чтобы нагнать уехавшего вперед Винса. – Ты это чувствуешь?!

Винс улыбнулся – первый раз за все это время – и от этой улыбки у меня в груди внезапно стало горячо.

Растерялась, выпалила невпопад:

- Обещай, что мы переночуем на пляже!

Улыбка Винса медленно угасла, он коротко кивнул и снова подстегнул свою лошадь.

Через час сумасшедшей скачки мы оказались на побережье.

Я никогда раньше не видела море. И даже не представляла, что можно испытывать такие сильные эмоции, всего лишь глядя на бушующие волны и бескрайний простор!

Странная радость рвалась из меня наружу, и я снова не смогла промолчать:

- Винс, я не могу надышаться!

Помедлила секунду, решаясь, но все же потянулась – и вложила свою ладонь в ладонь друга, переплетая пальцы, как делала всегда, когда была счастлива. И он не отнял свою руку, а лишь коротко сжал мою.

- Я слышал о том, что первая встреча с море незабываема, но всегда думал, что это глупости, россказни впечатлительных дурачков, – напарник смотрел вдаль, и я знала – он тоже не может описать словами то, что чувствует.

Место для ночевки пришлось искать. Не разбивать же лагерь прямо посреди пляжа, продуваемого всеми ветрами? Лошади увязали копытами в песке и шли ужасно медленно, буквально тащились! Спустя километр подобных мучений наконец-то нашлось углубление в отвесных скалах, которое создавало естественную защиту от ветра. Подъехав ближе, мы обнаружили, что это не просто углубление, а целый грот. Я взвизгнула от восторга, представляя, как чудесно будет ночевать в настоящей пещере, да еще и с видом на море.

Винс даже решился разжечь костер, рассудив, что оборотень так близко к морю точно не сунется, да и костер в пещере будет незаметен.

Ужин был скудным и состоял из пресных галет и засохшего сыра, которые мы запивали травяным настоем. Поколебавшись, друг вытащил из сумки фляжку и протянул мне.

- Купил в одной из деревень немного вина, да как-то не было повода его выпить, – пожал он плечами на мой невысказанный вопрос.

Я сделала большой глоток и тут же закашлялась: пойло оказалось терпким, крепким, обжигающим горло и нёбо. Такого мне еще пить не приходилось!

Мы с Винсом выросли на трактах, и алкоголь я попробовала первый раз в четырнадцать лет – после стычки с Пайком мы с другом украли пузатую бутылку с прилавка растяпы-торговца и упились до чертиков. Утром нам было ужасно плохо, и мы по очереди бегали в кусты, стеная и жалуясь. После этого по молчаливому согласию старались алкоголем не злоупотреблять, предпочитая взвары и разбавленные вина.

- Что это? – прохрипела я, кашляя и пытаясь вдохнуть толику воздуха.

Винс фыркнул и отобрал у меня фляжку. Сделал глоток, привычно утер ладонью рот, глядя на меня с насмешкой, а потом негромко рассмеялся:

- Птичка, ты совершенно разучилась пить!

На лице друга плясали блики, отбрасываемые пламенем костра, и это делало знакомые черты лица чужими и… притягательными. Я не могла отвести глаз от четкой линии губ, от густых, чуть нахмуренных бровей, от голубых глаз, которые смотрели странно и выжидающе. Внутри росло какое-то непонятное чувство, и было маетно и тревожно.

- Еще? – протянул фляжку. И я взяла, не отказалась, хотя горло до сих пор горело. Глотнула осторожно, чувствуя, как жидкий огонь обжигает и согревает внутренности.

- Алька, – позвал Винс, и я вся сжалась, чувствуя, что сейчас будет сказано что-то серьезное. Что-то, чего я пока не хочу слышать.