Птичка–эль и ее дракон

Глава 27

Мэл уже занял свое место, и я поспешила устроиться на спине Эстера. Я услышала, как Одериус крикнул:

– Стартом будут столичные ворота, а финиш – сам домом Изобретателя. До ворот добираемся в своем темпе и не подвергаем опасности ни горожан, ни себя. Идет?

Условия ясны и приняты. Эстер начал готовиться ко взлету, а Ангел после прощальных поглаживаний мастера Эверса потрусил в сторону окраин Ирия, неся на своей гордой спине Одериуса. Эстер медленно полетел в ту же сторону, а я все думала, как же я могла согласиться на такой дурацкий спор и поставить на кон замужество! Вот же, драконьи боги, они выкрутили все так, что остается только удивляться их умением лавировать жизненными событиями. Больше всего меня изумляло, что я не могла дать самой себе точного ответа на вопрос: хочу я победить или быть побежденной?

Вскоре моим размышлениям пришлось удалиться из моей головы, ведь мы приближались к воротам, а значит к неминуемому началу гонки. Эстер завис над небольшим каменным строением, и я похлопала по его мощной чешуйчатой шее в знак поддержки и веры в его крылья.

Одериус неспешно подвел Ангела к стражнику, что-то ему сказал и отсыпал монет. Мой соперник вместе с белоснежным длинногривым конем заняли исходную позицию. Конь недовольно перебирал ногами на одном месте и мотал головой из стороны в сторону, Ангел ждал настоящую битву за первенство. Одериус, чувствуя боевое настроение чужого жеребца, прижался плотнее к Ангелу и вцепился руками в поводья, а заодно и в гриву.

– Приготовились! – издалека долетел до моих ушей крик стражника. – Внимание!

– Ста-а-арт! – заорал стражник во всю мощь своей глотки.

Эстер так сильно дернулся вперед, что нам тоже пришлось максимально приблизиться к спине, я даже закрыла глаза от неожиданности и скорости ветра.

Когда я уже привыкла к потоку воздуха, что пытался выдуть из меня последние остатки мозгов, я разглядела, как конь мастера Эверса шел вровень с нами. Он галопировал прямо под Эстеровым животом! Ангел и был тем самым шквальным ветром –его грива и хвост развивались непостижимым образом, прядки закруглялись волнами и извивались спиралями. Сквозь слезы они даже стали казаться мне полупрозрачными, словно и были сотканы из воздуха, а копыта волшебного коня и вовсе не касались земли.

Весь путь Ангел и Эстер шли вместе, а, тем временем, финиш приближался. И ничья меня бы устроила, но, внезапно, Ангел медленно, но стал опережать моего белого дракона. По капельке, еще и еще, а затем разрыв увеличился совсем уж явно. Это просто немыслимо!

Эстер стал рычать громче, крылья заработали еще чаще, но это не помогало. Мы все равно отставали на какую-то секунду. И как бы дракон не старался, а он прилагал все усилия и возможности, – мы проиграли. Обиженный рев моего дракона служил доказательством этому досадному факту.

Эстер не стал приземляться сразу же, как только гонка закончилась, прежде он восстановил дыхание, а заодно и душевное равновесие. Когда его бока перестали раздуваться от праведного гнева, он грациозно опустился перед жилым домом, где Честер в очередном чистейшем халате уже стоял и любовался нами в своих забавных увеличительных очках. Оди наглаживал лошадиную шею с детским восторгом и радостью – благодарил за победу.

Стоило ногам Мэла и моим трезво встать на землю, как Эстер затрусил к Ангелу и поклонился тому с честью и негласным признанием мастерства старшего. Мастер Эверс качественно скрывал свои тайны! Что за дивный конь? Я была убеждена, что наше с Эстером поражение было известно мастеру. Мне следовало бы обидеться на него, но я не могла. Все это лишь подогревало мое любопытство к загадкам мастера, и, если драконьи боги будут благосклонны, то я стану достойной всех ответов.

Больше всего меня поразило не проигранное в споре замужество или конь чудотворящий, я остолбенела, когда увидела, как Мэл с разбегу кинулся обнимать Одериуса! Мальчик не стал жалеть меня с проигрышем и с обретением мужа, нет, а мог бы – Мэл посмешил поздравлять Оди! Тот опешил от детского напора, но быстро отмер и ответил на объятия скромно и несколько заторможено.

Шутки шутками, но Одериус собирался стать частью нашей семьи – вперед, на покорение маленьких сердец!

Честер отвлек меня от созерцания милейшей и совершенно неожиданной картины приветствием:

– Добрый вечер, Эль. Пойдемте скорее в изобретательскую! У меня к вам куча вопросов, а это ваш дракон, да?

Честер затормозил перед Эстером и бесцеремонно стал изучать дракона, никого не стесняясь.

– Кажется, имя у этого экземпляра Эстер? Правильно? О! Какой чудесный белоснежный цвет! Какая блестящая чешуя! Прекрасный самец, и морда идеальная, по золотому сечению. Секундочку… – наконец, Честер заметил глаза Эстера и замолчал.

Пока Честер исследовал дракона, Эстер обнюхивал ученого. Изобретатель не особо расположил к себе дракона. Равнодушие – эту эмоцию видывала идеальная морда, аж по золотому сечению, Эстера.

– Как такое возможно? – взволнованно спросил меня Честер.

– Что возможно? – переспросил Одериус, подходя к нам вместе с Мэлом.

– Ты же знаешь, что на фермах строжайшая выборка! У этого дракона явный врожденный порок, а он жив и летает. – изумился Честер, почесывая рукой свой затылок.

– Что тебя больше удивляет, – хмыкнул Одериус, – что он жив или что он летает?

Эстеру надоело слушать про себя и свой порок, который он сейчас и пороком-то не считал. Дракон обдал невоспитанного изобретателя теплым воздухом из ноздрей, а сам направился ко мне. Я поспешила поинтересоваться у своего друга:

– Ты нас подождешь или полетишь?

Эстер почесал себя по носу лапой и мотнул отрицательно головой.

– Хорошо! Встретимся у Грейс… – согласилась я.

Мой дракон потерся об мое плечо чешуйчатой головой и стал готовиться ко взлету. Вдруг, послышалось конское ржание, все взгляды устремились к Ангелу. Жеребец легонько пихнул Одериуса в спину головой и, как только Эстер оттолкнулся от земли, Ангел всхрапнул и неторопливо порысил вслед за драконом. Чудо, а не конь!