Птичья песня

Глава 2. Серебристые следы

Я бегу, не глядя по сторонам, чтобы не потерять серебряный след.

Пыльная дорога посреди зелёной травы. Искры в воздухе.

Провожу по ним рукой – проваливаюсь в снег. Всего несколько шагов!..

Ещё переход, от которого кружится голова, – и я на песчаном берегу моря. Закат, ни души вокруг. Пахнет рыбой и водорослями. В майке и джинсах холодно. Бегу дальше, увязая кедами в песке. Сжимаю в кулаке амулет, чтобы он не давил на шею.

Не думаю – страшно. Просто делаю, что сказали.

На окраине какой-то деревни, провалившись в жаркое лето, вижу, как колдун, тот самый, в тёмном плаще, открывает очередной переход. Появляется надежда – вот-вот догоню его, и мы вместе вернёмся домой!

Душный воздух был пропитан осенью, тяжёлые тучи нависли над пшеницей или чем-то похожим на неё. Женщины косили золотые колосья. У края поля аккуратной стопочкой лежали коричневые плащи. Колдун остановился, и тут бы мне подойти, но из воздуха, разбрызгав вокруг серебристые искры, появился второй мужчина. Я, испугавшись, поспешно нырнула в колосья, вспугнув стаю серых птичек. Конечно, Госпожа Сай сказала, что амулет отводит взгляды, но она ещё много чего наговорила, например, про быстрое и безопасное путешествие!

Мужчины обнялись. Второй колдун был плотным и широкоплечим, его светлые, коротко стриженные волосы тронула седина. Я решила, что ему около сорока. Зеркальному же колдуну я бы не дала больше двадцати пяти лет. Выглядел он хоть и смертельно уставшим, но всё же молодым, даже несмотря на болезненную худобу и неухоженный вид. Из-за щетины его лицо казалось грязным, а длинные, до плеч, тёмные волосы висели тусклыми прядями. Плащ то ли выцвел, то ли потерял цвет из-за покрывавшей его пыли. Второй мужчина тоже носил плащ, бордовый, новый и явно тёплый. Меня вдруг забила дрожь, застучали зубы.

Что же делать? Подойти? Не подойти? Быстренько сбежать обратно? А ведь я даже не знаю, как это сделать! Позади серебристых искорок-следов не осталось! Тихонько, стараясь не слишком шевелить колосья, я подобралась ближе.

– Джей! Я сразу почувствовал твой зов, но у меня блок по перемещениям, если помнишь.

– Помню, – тихо сказал колдун.

Ветер, гулявший среди золотых колосьев, заглушал его хриплый голос.

– Как же ты выбрался?

Колдун что-то прошелестел в ответ.

– Конечно! О чём я думаю!

Второй вроде бы не страшный... Если колдун из зеркала не согласится, может быть, его друг согласится помочь?

– Срезать через бабочек? Уверен?

Эй, да стойте, куда же вы! Стоило отвлечься на секунду, как они ускакали в очередной переход. Я стукнула кулаком по земле. Мне уже порядком надоело мёрзнуть и бегать, бегать и мёрзнуть. Я привстала, оглянулась – не смотрит ли кто? – и накинула на себя один из коричневых плащей, оставленных девушками. Весь в траве и золотистых колосках, но главное, греет!

Я махнула рукой по следу, привычно уже сделала шаг и... оказалась в своём кошмаре. Мох, зелёный мох повсюду, светлая дорога, петляющая сквозь эту удушающую зелень. Голые стволы ярко-красного цвета, уходящие так высоко, что их белые ветви сливаются с облаками. Сами стволы дрожат, словно жидкие. Воздух влажный и густой, пропитанный запахом мха. Колдуны не успели уйти далеко. Они медленно ступали по тропе, опустив головы и почему-то зажав уши руками. На всякий случай я сделала то же самое.

Не знаю, что случилось, может, ветка хрустнула под ногой, но ближайшее дерево вдруг ожило, заколыхалось сотнями крыльев, и в воздух взвились алые бабочки. Обнажившийся ствол дерева оказался белым, как и ветви. Бабочки устремились ко мне и к мужчинам, но я не отняла руки от ушей, чтобы отмахнуться – колдуны-то не отмахивались!

Алые бабочки порхали вокруг, но не садились. Звуки, издаваемые их крыльями, проникали прямо в голову, сливались в неразборчивый шёпот, и мне почему-то стало очень важно услышать, что они говорят. Я споткнулась, и амулет больно ударил по груди. Только тогда я вспомнила, куда и зачем иду.

Колдуны уже успели нырнуть в следующий переход. Я поспешила к серебристым искоркам. Как же открыть его? Я отняла руку и тут же зажала ухо плечом, но успела услышать настойчивый шелест крыльев. «Другая жизнь... Лучшая жизнь... Что захочешь...» Мне нужно, необходимо было знать, о чём же они говорят! Каким-то чудом победив внутренний протест, я махнула рукой в воздухе – так надо! – и провалилась в скопление серебристых искр.

Стоило мне вслед за колдунами пройти через арку в городской стене, как я на мгновение потеряла ориентацию. Я словно вернулась на пару дней назад, на экскурсию по одному из маленьких городков. За красными крышами и зеленью деревьев торчал шпиль собора. Вдоль улиц тянулись невысокие каменные дома, булыжная мостовая спускалась к каменистым берегам речки. Её русло, выложенное тем же булыжником, что и дорога, бежало широкими ступенями вниз от холма. Здесь было многолюдно, можно случайно потерять колдунов из вида. Я запахнула плащ, накинула капюшон и сжала в руке амулет. Оставалось только надеяться, что он действительно не позволит им увидеть меня, пока я сама этого не захочу.

Я рискнула приблизиться к мужчинам, чтобы послушать, о чём они говорят.

– ...заперли на сорок лет, – негромко говорил второй. – Я думал, если и увижу тебя, то это получается… Тринадцать лет прошло, то есть через двадцать семь лет! Мы оба превратились бы в почтенных старцев с длинными седыми бородами!

Он засмеялся. Теперь понятно, откуда эта цифра. Но тринадцать лет назад колдун должен был быть совсем мальчишкой! Что-то тут не сходится...

– Давай-ка заглянем во-о-он в то местечко, там сейчас должно быть пусто.

Он указал на заведение с круглой деревянной вывеской, на которой была вырезана гроздь винограда. Зеркальный колдун кивнул и вдруг обернулся. Я остолбенела от ужаса.