Птичья сказка

Глава 4

Сан не мог поверить своим глазам. Даже в самом страшном сне он не мог представить, что подобное произойдёт. Он стоял перед доской объявлений на портовой площади Троерека как приговорённый к казни - на эшафоте. Земля уходила из-под ног, буквы расплывались перед глазами и смешивались в оину размытую кляксу. Чёткость сохраняли лишь золотое клеймо с профилями двух птиц и схематичное изображение лица, в котором Сан ни за что бы не узнал собственное, если бы не пятно ожога на носу.

«Разыскивается. Еретик. Если увидите – сообщите ближайшему стражу или птенцу».

Ничего необычного. Сан частенько читал такие объявления в родном городе, ведь глупцов и злодеев, которые умудрялись разозлить птиц, в мире хватало. Но Сан никогда не думал, что однажды на поисковом листе, украшенном золотым клеймом жрецов, он увидит своё имя.

«Сан, сын Клоса».

После такого позора отец не простит его, даже если Сан голыми руками разорвёт всех монстров на безобидные тени и зашьёт прорехи мироздания обычными нитками из сундучка матери. Путь домой ему теперь заказан. И неважно, будет он возвращаться героем или глупцом, который вновь обжёгся, пожелав слишком многого.

«Но почему?!»

Когда первая волна страха ненадолго отступила, беря разбег для нового удара, Сан задумался. Он понимал, почему за ним гнался господин Сарториус, он был готов к тому, что прочие сумрачные стражи присоединятся к погоне, но птенцы?.. Чем Сан оскорбил Ярроо и Марауна, когда отправился выполнять их волю?

Его единственным грехом было то, что он читал книгу еретиков… Читал и не доложил о ней в храм, как было написано на клейме. Но ведь главный преступник тогда – господин Сарториус! Это в его доме хранилась та книга, это он прятал её от птенцов! Несправедливо… И непонятно.

Страх вновь накрыл Сана с головой. Сердце встало комом в горле.

Дурак, он просто стоял прямо напротив объявления о своём розыске, как будто крича – давайте, схватите меня!

С трудом вспомнив, как нужно двигаться, Сан двинулся прочь, вжав голову в плечи и опустив голову так низко, что подбородок упёрся в грудь. В огромном порту, кольцом опоясывавшем островной город Троерек, затеряться в толпе было легче лёгкого. Если кто-то и успел заметить его, сравнить с объявлением, сложить дважды два, то вряд ли ему будет что полезного рассказать стражникам.

Но это было слабым утешением. Сан выигрывал совсем немного времени. Он понимал – Рахул наверняка увидит объявление. На центральной площади у фонтана Ионетты, куда заглянет вознести благодарность за спокойный путь, у дверей дома начальника порта, куда явится доложить о своём прибытии, да где угодно! А если вдруг не увидит занятый делами Рахул, то наверняка приметит слоняющийся без дела Нишант. И не упустит возможности донести на Сана.

Сан перешёл бы на бег, если бы помнил дорогу назад. Натянув шейный платок на нос, он шёл, озираясь по сторонам в поисках экипажа семьи Чандра. Его подгоняла неизвестность, фантазия рисовала целые отряды облачённых в железо и перья воинов, готовых отвести еретика на суд птенцов. А возглавлять погоню не мог никто кроме Руперта – старшего брата Сана, второй гордости отца. Руперт посвятил свою жизнь служению птицам, его приняли в священную армию когтей – туда, куда Сана не взяли даже возить тележку с едой. В этом году со сменой сезонов Руперт даже должен был сопровождать жрецов в их паломничестве к центру мира. Там, среди корней великого гнездового древа, можно было собрать перья божественных птиц, из которых потом делались облачение самых приближённых к богам птенцов и доспехи с оружием военачальникой когтей.

А теперь Руперта как члена семьи еретика вполне могли отстранить от паломничества. Грех, в котором обвиняли Сана, бросал тяжёлую тень на всю его семью. Когда, казалось бы, он просто не мог стать в их глазах большим разочарованием, он нашёл способ подвести всех. Как жестоко и иронично, что даже находясь за несколько дней пути от дома, ведомый самыми благими намерениями, он продолжал быть самой большой проблемой своей семьи!

От горьких мыслей неприятно щипало глаза. Сморгнув серую пелену слёз, Сан наконец-то заметил неподалёку экипаж Рахула, из которого только-только закончили выпрягать уставших водяных кобыл.

– Уже вернулся, грамотей? Книжки интереснее ярмарки? – окликнул его босой погонщик, сидевший на краю причала. Добродушно засмеявшись, он отжал насквозь промокшую широкую штанину.

«Пожалуйста, не обращайте на меня внимания», – взмолился Сан, взбегая на опустевшую после прибытия в город палубу. Ему снова нужно было бежать, но на этот раз у него не имелось даже намёка на план. При нём остались лишь всё та же небольшая сумка с пожитками, немного денег, которые Рахул заплатил ему в качестве задатка, да всё разрастающийся груз вины. В пожиравшее Сана пламя стыда жизнь подкинула новых дров: он не закончил работу над книгой Рахула. Он надеялся, что у него есть в запасе ещё несколько спокойных дней, что он сможет доделать всё, пока экипаж стоит в Троереке…

Сан не любил бросать работу недоделанной и нарушать обещания. Он понимал, как важна была для торговца его книга. Бросить всё вот так было всё равно, что промыть кровоточащую рану от грязи, но не наложить никакой повязки сверху. Бестолковая, больше похожая на издевательство помощь.

Сан убеждал себя, что у него просто не осталось выбора. Когда стража явится за ним по чьей-то наводке, воины тоже не станут стоять у порога и ждать, пока он закончит одевать книгу в новый переплёт.

Сан оставил рядом на столе Рахула записку, в которой извинился за свой побег. Потом он снял с груди металлический знак в виде книги. То, чем он так сильно дорожил, то, на что у него больше не было права. Сан предал своё дело и своего мастера.

До крови уколов палец, Сан заставил себя расстаться со знаком подмастерья и вновь взяться за карандаш. Он дописал в прощальное послание, что господин Чандра может обратиться в местную книжную мастерскую и рассказать, как недобросовестный ученик обманул его доверие. Оставленный им знак послужит доказательством, работу закончат и сделают хорошую скидку – Сан надеялся только на это.