Птицы Уходят Под Лед

Размер шрифта: - +

Часть первая. Тысяча путей

Птицы уходят под лед.

Джой стоит у окна и смотрит, как целые стаи, будто обезумев, пикируют и взмывают обратно в серое лондонское небо. Их сносят порывы ветра, они лавируют между проводами и высоковольтными линиями, а их неясные силуэты отражаются в тонких полосках льда на асфальте и в водах свинцово-серой октябрьской Темзы. В этом городе не согреться и летом, и Джой думает о наступивших холодах. Холод неотступно следует за ней по пятам, не давая покоя даже в теплой просторной квартире, вливается под кожу, сковывает движения и мысли. Сколько прошло с тех пор?.. Два года? Джой кажется, что эти два года – немое кино конца двадцатых годов того столетия. Она берет телефон и неизвестно зачем проверяет дату: третье октября две тысячи тридцать первого. Значит, и вправду прошло только два года.
Если бы этого не случилось, Питер и Элисон Хантер сейчас были бы рядом с ней, и Джой не стояла бы вот так, цепляясь руками за подоконник в надежде сохранить здравый рассудок. Джой ненавидит все, что связано с этими двумя годами: всевозможные комиссии, центры реабилитации, психологов и социальные службы. А больше всего она ненавидит этот город – город, который знает о ней чуть больше, чем все; город, который готов снова и снова бить ее этим знанием изнутри с каждым ударом сердца.

Она обнимает себя за плечи и опускает глаза. Это повторяется уже второй год с наступлением холодов – Джой словно вмерзает в свое горе, не в силах даже заглушать его лекарствами и стимуляторами. Темно-русые волосы спадают на глаза – даже они теперь кажутся ей выцветшими. Заледеневшими пальцами девушка машинально завязывает их в хвост и направляется к выходу. Старая мешковатая куртка кое-где протерлась и выцвела, не говоря уже о том, что давно вышла из моды, но Джой хватает ее и прижимает к лицу. Минут пять она стоит так, вдыхая запах любимого маминого одеколона, а потом набрасывает куртку на плечи и выходит, вздрагивая от звона собственных ключей.

Птицы уходят под лед.

Джой идет по улице, направляясь к Парк-Лейн, когда на Керзон-стрит ее останавливают полисмены. К горлу подкатывает волна страха, но Джой сжимает руки в кулаки – благо, в карманах не видно – и вскидывает голову.
- Слушаю, сэр.
- Ничего особого, проверка документов.
Пожимая плечами, Джой достает удостоверение личности и подает его одной из полицейских. Та долго и внимательно его изучает, пока ее взгляд не останавливается на графе «Уровень».
- Биосинтетик нулевого уровня? – спрашивает она сухо.
- Да, мэм.
- Сколько вам лет? Семнадцать?
- Девятнадцать, - исправляет Джой спокойно, забирая удостоверение назад.
- Так это вы та самая Джорджия Кэтрин Хантер? – вклинивается второй, разглядывая девушку с явным интересом.
- Да, сэр. – Она смотрит на них с вызовом, хотя внутри разгорается самая настоящая паника.

Секундная пауза – оба полисмена кивают и расступаются, давая понять, что она может идти. Джой проходит мимо, радуясь, что на этот раз все обошлось и ни один ее кошмар из тех двух лет не повторится. И одновременно с этим ощущением внутри нее снова вспыхивает ненависть к биосинтам.

Она никогда не станет одной из них, ни первого, ни пятого уровня. Она знает их – людей, у которых отобрали сначала потребность во сне, затем потребность чувствовать боль, а потом наделили ускоренным восстановлением организма и невосприимчивостью практически ко всем болезням. Некоторые пошли еще дальше – имплантировали в себя всякие штуки, позволяющие выходить в интернет и иметь доступ к коммуникациям прямо через мозг, а кто-то вживил себе механические крылья или подсел на стимуляторы, дающие нечеловеческие способности. Джой игнорирует закон, согласно которому каждый гражданин в возрасте восемнадцати лет обязан пройти процедуры и стать биосинтетиком третьего уровня – она уверена, что два года назад ее родители погибли именно из-за далеко идущих осложнений: у отца был пятый уровень, а у матери третий. И сегодня ей несказанно повезло: иным стражам порядка глубоко наплевать на ее трагедию, а значит, с прогулками в дневное время стоит быть осторожнее.

Птицы уходят под лед.

Джой останавливается и смотрит в небо, словно бросая вызов. Они убивали ее два года, душили ее своим деланным сочувствием, рвали ее на части своими соболезнованиями. Даже сейчас при воспоминании об этом по всему телу проходит дрожь, и Джой подавляет в себе желание плотнее закутаться в куртку. Слишком долго. Слишком долго это продолжалось, слишком долго она позволяла им превращать себя в добычу. Джой смотрит вверх, на мечущиеся под холодным куполом стаи птиц, и ни единой слезы нет в ее глазах. Слишком долго этот город убивал меня, думает она. Слишком долго меня использовали.

Теперь моя очередь быть сильной.
Моя очередь бить.



Анастейша Ив

Отредактировано: 24.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться