Птицы Высокого Полета

2

2.

Автобус довез меня почти до самого дома. Последние две остановки прямо рядом с тем местом, на котором устроилась я, простоял мужчина. Я сразу обратила на него внимание, ибо оказался он в длиннополом сером пальто. Незнакомец под фонарем носил почти такое, но черное. И глаза у второго оказались серыми. Правда, в них тоже мелькали искорки янтаря, и это меня даже удивило. Никогда таких глаз не видела! Незнакомец тщательно меня изучал, ничуть не стесняясь проявлять интерес. Молчал и смотрел. И если человек под фонарем меня своими взглядами не смутил, то сейчас я старательно делала вид, что рядом со мной никого нет. Правда, пару взглядов на молодого человека кинула. Горделивый чеканный профиль, подобающий царственным особам. Вот и все мои впечатления. Если появилась мода на такие вот пальто, то это добавит мужчинам нашего города элегантности.

Когда я уже вставала, мужчина произнес первые слова. Довольно высоким и чистым голосом, никак не ожидала, что его речь окажется столь плавной и звенящей.

— Красивая картинка, взгляд сразу притягивает.

Ах, он увидел татушку на руке, когда я держалась за спинку кресла, расположенного впереди, поднимая свое тело. Небольшие птички, летящие в неведомые дали, вольно распростершие крылья, опирающиеся прямо на чистое небо. Черная, красная и серая. То ли ласточки, то ли гуси, то ли орлы. Просто силуэты, словно ты видишь этих птиц издалека. Татуировку я сделала в двенадцать лет, чем обрекла себя на упреки тёти, которая меня опекала. Родителей я не помнила, они пропали, когда мне еще полутора лет не исполнилось. Просто пропали, вот такое дело, не в джунглях, не в неприступных горах, не в океане. Они исчезли по пути из кинотеатра домой. Соседи всполошились на следующий день, я ведь орала, не переставая.

В школе я тоже получила взбучку от классной руководительницы. Но ведь уже оказалось поздно ругать меня, дело сделано. Они, правда, настойчиво пытались узнать, где я тату набила, чтобы наказать мастера. Наверное, я бы не выдержала, сдав умельца. Но все дело в том, что татуировку мне сделали в парке. Двое, совсем седой старик и молоденькая девица, вряд ли достигшая восемнадцати лет. Хотя для меня она казалась взрослой.

— Ольга, постой.

Так окликнули меня в парке эти двое. Сначала я хотела просто пройти мимо, но что— то заставило меня притормозить. Чувство, что эти двое— весьма любопытная пара. Я росла непоседливой девочкой, склонной к изучению мира любыми доступными способами. Захотелось проверить, можно ли своровать в магазине шоколадку? Украла, съела, поняла, что это не так и трудно. Люди курят? Попыталась, оказалось, что очень противно. Нравятся гитаристы? В одиннадцать лет я уже научилась играть на гитаре.

— Смотри, — спутница старика задрала рукав рубашки, и я увидела дракона, хвост которого начинался с ладони девушки, а голова явно находилась у нее на плече. Яркий, почти выпуклый, очень натуральный и невероятно красивый дракон. –Эту красотищу он сделал.

Девушка кивнула на старика.

— И вот еще что.

Она приподняла майку, и я обнаружила у нее на боку паучка. Большого такого паучка, затаившегося в паутине. Выглядел он очень натурально, я даже опасливо сделала шаг назад. Татуировки притягивали взгляд, они смотрелись просто потрясающе.

— А тебе положены птицы, — произнес старик скрипучим голосом. — Птицы и ветер. Но я в состоянии обеспечить только птиц. Хочешь?

Я не колебалась ни секунды. И даже не спросила, какое количество времени это займет, и насколько окажется больно. Была готова платить любую сумму, правда, денег, естественно, при себе не имела. В итоге мы примостились на скамейке за кустами, за два чала работы мастера нам никто не помешал.

Птички мне безумно нравились, я даже зимой в помещениях сначала ходила, засучив рукава, чтобы все имели возможность любоваться красотой неизвестного мне мастера.

Старик закончил, собрал свои приспособления и ушел, сопровождаемый девушкой. За все время они не проронили ни словечка. Только перед работой мастер попросил меня потерпеть.

— В жизни всегда есть боль. И переносить ее— наша участь. Потерпи, так надо, Оленька.

Я просто кивнула головой, мне очень хотелось красивую картинку на кожу. И место, где расположится татушка, старик выбирал сам. Он потрогал пальцем плечо, потом мою шею, ногу возле колена и в итоге остановился на кисти руки, чуть выше. Наверное, его могли принять за педофила сторонние зеваки, но вокруг никого не оказалось

— Тут.

Больше я не услышала ни слова. И забыла задать все свои вопросы, когда они от меня уходили.

Лет в семь я выкинула в окно тётину кошку, с пятого этажа. Она меня бесила, она мне не нравилась. Деяние мое осталось тайной, кошка не вернулась. На вопросы родственницы я отвечала лишь то, что не видела, куда Лапуля подевалась. Даже имя кошки меня бесило! Следующие два котенка у нас не прижились, правда, поступила я с ними гуманно. Одного обменяла на бусики, второго отнесла в магазин, оставив возле прилавка. После этого тётя решила, что дело нечисто, долго меня допрашивала. Я же смотрела на нее честными голубыми глазами и уверенно отвечала, что находилась в школе и знать ничего не знаю. И еще, лет с трех, с помощью скандалов, не прекращающихся почти неделю, я отвоевала себе право носить взрослое украшение. Оно осталось от мамы, голубой камень, внутри которого угадывался загадочный силуэт, обрамленный красивой золотой оправой, на золотой же цепочке.

— Ты мала, чтобы носить такое.

Тётя в очередной раз лишала меня украшения, пряча в шкаф. После этого я объявляла голодовку, начинала рыдать и не желала вставать в детский сад. Тётя не сдавалась.

— Пойми, я отдам тебе эту вещицу, только ты сначала подрасти.

— Мне надо прямо сейчас.

— Маленькие девочки такое не носят.

— А я буду!

Недельное противостояние закончилось моей победой. Тётя сдалась, она сама надела мне на шею цепочку, завязав на ней узел, чтобы укоротить длину. Камушек я не снимала никогда, ни разу в жизни. Ни в бане, ни на соревнованиях по прыжкам в высоту, ни в кровати. И даже на свадьбу, хотя муж настойчиво намекал, что мой амулет не гармонирует со свадебным платьем.