Пуговицы

Глава 5

Я отдала Ольге Олеговне ключ и даже отсидела последний урок, чтобы потом пойти к Бэзилу.  
Лиза на занятия не пришла, и Липа долго допытывался, куда она делась, но я ответила, что ничего не знаю, в глубине души надеясь, что ей хоть немного стыдно. 
— Чё хмурая такая? — как только мы попрощались с Филом, Бэзил широким замахом закинул руку мне на плечо. 
 — С Лизой поссорилась.
— Расскажешь?
— Нет. 
Он скорчил кислую мину и до его дома шли в обнимку, но молча. Каждый под своим капюшоном. Дождь казался бесконечным. За его блёклой пеленой мир стёрся. Всё остальное тоже было блёклым, предсказуемым и безрадостным.
Бэзил грел, но тепла от него не шло никакого. Или просто я успела слишком сильно промёрзнуть, чтобы это почувствовать.

У семьи Бэзила была большая квартира в новостройке, а у него своя собственная комната. Просторная, с огромной лоджией и маленьким диванчиком на ней, где он совершенно открыто курил, и его мама делала вид, что ничего не замечает.
Она была дома, но работала и встречать нас не вышла. Прошли прямиком в комнату. Бэзил мимоходом ткнул ноут. Тот тихонько зашелестел и вынырнул из сна громким: «Не плачь, прошу. Я тоже не вывожу».
Широко расставив руки, я свалилась на кровать и замерла. 
Постоянная усталость не проходила, как и простуда. Но у Бэзила было хорошо. Воздух чистый и всё чистое. По полу босиком ходить можно. А кровать широкая и мягкая. На такой кровати я бы тысячу лет проспала, может, выспалась, наконец.
Бэзил, по-прежнему молча, стал переодеваться в домашнее. Успел скинуть пиджак на спинку стула и снять штаны, когда ему кто-то позвонил. Так что ещё минут семь, пока он, рассекая туда-сюда по комнате в трусах и расстёгнутой рубашке, перекрикивал музыку, болтая о своих футбольных тренировках, я, глядя в потолок, отлёживалась тюленем и представляла, как будто это моя комната.
Мы друг друга не стеснялись. Привыкли обходиться без этого. 
Когда-то Бэзил нравился мне как парень. Он вообще многим нравился. Это делало его наглым и самоуверенным, а может, наоборот наглость и самоуверенность делали его привлекательным, трудно сказать. У нас с ним даже были недели две нервной, сумасшедшей влюблённости. Такой, когда не понимаешь, то ли хорошо тебе, то ли ужасно плохо, круглосуточно переписываешься и никак не можешь отлипнуть друг от друга. Но потом начались ссоры. Ему казалось, что я на него давлю, а мне, что он не считается с моим мнением.
В общем, после разодранного в клочья учебника химии и разбитого телефона мы очень быстро разлюбили друг друга и вышли на «новый уровень отношений». Который оказался намного комфортнее. Больше никто никого не прессовал и ничего не требовал. Стало спокойно и просто. Даже лучше, чем прежде.
А уже немного позже появилась договорённость о том, чтобы делать вид, будто мы вместе. Начал это Бэзил, когда к нему докопалась Лёвина, и он, чтобы избавиться от неё, наплёл, будто всё ещё встречается со мной, и если я вдруг узнаю, что он с ней мутит, то прибью обоих. Сначала меня это разозлило, но потом самой понадобилась его помощь. Жирный Жора с приятелями повадились поджидать нас с Лизой после уроков и доматываться с тупыми шутками и приставаниями. А Бэзил, хоть и говнюк, но не трус. 
На следующий день он действительно подошёл к Жоре, отозвал его в сторону, и они в рекреации у подоконника что-то долго выясняли, а все остальные парни с интересом за этим наблюдали. Но никто не подрался, разошлись мирно, и Жора отвял. Вот и получилось так, что мы оба нужны друг другу.

Закончив разговор, Бэзил остановился напротив кровати.
Тело у него было – сплошные высушенные мышцы. Как у легкоатлетов. На мой вкус, слишком жилистое и худое. Но сам себе он нравился. Да и моё мнение в этом вопросе особо не требовалось. 
Я села. 
Бэзил навёл на меня телефон, сфотографировал и показал фотку.
Взъерошенные волосы, цвет лица в тон скандинавскому блонду, на верхней губе зрела лихорадка, а глаза такие, словно я под кайфом.
— Устала, наверное, — оправдываясь, сказала я. 
— В последнее время ты мне вообще не нравишься. 
— Ну, извини, — я откинулась обратно на кровать. — Сейчас ещё немного полежу и уйду.
— Лежи, — милостиво позволил он. 
Постоял немного надо мной, потом сел рядом.
— Что всё-таки происходит?
— Сложно сказать… Такое чувство, как будто я выброшенная и никому не нужная. Ещё немного и меня вообще смоет этим дождём к чёртовой матери.
— Это из-за бабки?
— С ней было ужасно, но хотя бы понятно. 
— Скучаешь по выносу мозга и скандалам? 
— Нет, конечно, но я к этому привыкла и почти не замечала. 
— Ага, не замечала. Поэтому после школы сидела до упора в ТЦ?
— Всё равно с ней был хоть какой-то порядок. А ещё еда и свет иногда горел. Сейчас только и экономим на всём. Кощей под дверью ванной стоит, слушает, сколько я воды потратила. Не орёт, как Яга, но пилит постоянно. В грязных ботинках по квартире ходит, вещи не стирает, посуду за собой не моет… Нудит, что мы всё потратили на похороны Яги, и теперь вся его зарплата на коммуналку и жратву уходит. Если бы она хоть была, эта жратва.
— И что делать?
— Без понятия. Если только школу бросить и работать пойти, но до ЕГЭ всего ничего осталось. 
— Может, тебе продать что-нибудь?
— У меня ничего нет. Если только душу, но кому она сейчас нужна?
— Да… С телом как-то попроще будет.
— Это не мой вариант.
Он, наконец, натянул красные клетчатые штаны.
— Хочешь, вместе что-нибудь замутим? 
— Что замутим? 
— Пока не придумал.
В комнату вошла мама Бэзила. Привычки стучаться у неё не было, она, вероятно, единственная, кто не сомневался в наших истинно-дружеских отношениях, даже если бы застала его в трусах. 
За ней рыжим пушистым шариком вкатился карликовый шпиц Мося и тут же запрыгнул мне на колени. 
— Ребята, хотите чаю? – крикнула мама, думая, что из-за музыки мы её не слышим.
Она была точной копией Бэзила, только с волосами. 
— Давай, тащи, — одобрительно махнул рукой он. — И еды какой-нибудь для Микки.
— Спасибо, не надо, — из вежливости попыталась отказаться я.
— Дают — бери. Пора бы усвоить, — поучительно произнёс он.
— Могу предложить зефир в шоколаде и ванильные пряники.
— Пойдёт, — одобрил Бэзил. — Только этого хорька забери.
Он схватил уютно устроившегося у меня Мосю и кинул на пол.
— А что там про Сорокину слышно что-нибудь? — мама задержалась в дверях с таким откровенным любопытством, что стало ясно, чай она предложила нам лишь для того, чтобы об этом спросить. — Нашли убийцу?
— Мам, — Бэзил строго посмотрел на неё исподлобья. — Мы же договорились не обсуждать эту тему.
— Я и не обсуждаю, просто интересно, есть ли новости.
— Нет никаких новостей, —  раздражённо фыркнул Бэзил.
— Но Маша ведь дружит с Тамарой Андреевной. Она ничего не рассказывает?
— Завтра похороны, — сказала я. — Их организует школа, потому что у Надежды Эдуардовны родственников не было.
— Серьёзно? – мама Бэзила удивлённо скривилась, но перед тем, как закрыть за собой дверь, добавила. — Так этой стерве и надо.
Когда звук её шагов стих, я вопросительно повернулась к Бэзилу.
— Не-не, — замахал он на меня руками. — Давай лучше про Лизу, Кощея, про деньги, а про Надю не хочу. Надоело.
— Слушай, Вась, — не вставая, я поймала его за руку и усадила рядом. – А хочешь, я тебе про Лизу свою тайну расскажу, а ты мне про Надю? Про Лизу очень интересная тайна. Правда. Она тебе понравится. Кстати, физручки она тоже касается. И меня касается. И Лизы.
Бэзил придвинулся и обнял за плечи. 
— Знаешь, за что я тебя люблю? За то, что с тобой никогда не бывает скучно. Такое чувство, что у тебя постоянно где-то свербит. Но, поверь, эта тема гнилая. Даже если ты и узнаешь чего-то, то никому от этого лучше не будет. По крайней мере, Надя твоя уже не воскреснет.
— Она не моя.
— Ну, вот и всё. Гадина она была. За то и поплатилась. 
— Рассказывай уже, — я ущипнула его за ногу. — Рано или поздно всё равно всплывёт. Пойду вот сейчас к твоей маме, и она мне просто так всё расскажет, без всяких сделок.
— Смотрю, тебе резко полегчало, — Бэзил принялся энергично лохматить мне волосы обеими руками. 
Я его отпихнула, и мы немного повозились. Музыка продолжала играть. После чего он вскочил, открыл дверь в лоджию и, стоя там в дверном проёме, закурил.
— И какие же у меня гарантии, что твой секрет стоит моего?
— Честного слова недостаточно?
— На самом деле, ничего такого. Ты же про Антона знаешь? Ну, что он пять лет в колонии просидел. Так вот, это Надя на него заяву накатала, что он типа её изнасиловал. Но это был гон. Она сама до него целый год доматывалась. Письма писала, преследовала… — начал Бэзил спокойно, но постепенно стал заводиться. — А потом вот так отомстила. Мама, когда узнала, что она к нам в школу заявилась, вообще в осадок выпала, пошла Тамару просить, чтобы её убрали. Но Тамара упёрлась и ни в какую. Видите ли, ей жалко Наденьку, а Антона, блин, не жалко?
— Вот это да! А чего ты раньше не рассказал?
— Это не лучшие подробности биографии.
— Не твоей же.
— Слушай, мне Антон, как брат и отец вместе взятые. Всё, что касается его, касается меня. Ясно? Я за него любому горло перегрызу, виноват он или нет. Я её вообще видеть не мог. На кой ещё перетирать то, чего не было? Оно мне надо, чтобы по всей школе трепали?
— Я бы никому не сказала.
—  Короче, чего сейчас-то? Проехали. У Антона даже её записки остались. Он их в суде показывал, но на них никто не смотрел. Смотрели только на бедную Наденьку… Тварь конченую. Мать её тоже ненавидит.
— Давно это было?
— Ну, считай три года назад Антон вышел. И там пять. Получается восемь лет, — Бэзил вернулся в комнату. — Давай свой секрет выкладывай. Посмотрим, наколола ты меня или нет.
— Короче, — я попыталась сделать равнодушное лицо. — У меня есть запись, где Надя целуется с Томашем. Я показала её Лизе, а Лиза стала шантажировать этим Надю.
— Ого! — наклонившись над ноутом, Бэзил вытаращился и замер. Музыка резко вырубилась. — И чего? Удачно?
— Нет. Лиза подкинула ей флэшку в сумку, а Надя сделала вид, что ничего не находила. 
— Флэшку? – Бэзил поморщился. – Чё, реально ими кто-то пользуется? Почему она не отправила по почте или в соцсеть?
— Потому что отправить и не запалиться сложнее, чем не запалиться с флэшкой. А если бы Надя пошла в полицию, и они отследили, откуда отправлено сообщение?
— Вообще-то для таких вещей существует VPN. 
— Можешь меня не перебивать? Я даже не знаю, каким образом Лиза собиралась деньги получить, не в этом суть. Суть в том, что она это сделала. Я её просила не делать, но она всё равно сделала. Понимаешь?
— Бли…и…ин, — Бэзил раздосадованно потёр бритую голову. – Ну, почему я не знал? Организовали бы всё в лучшем виде. Я бы к Наде напрямую пошёл. Сказал бы: «Вот, тварь, либо мстить тебе за дядьку буду, либо денег давай». Она бы точно повелась. Отвечаю. Надя знала, как я к ней относился, и точно повелась бы….
— Я же объясняю, что не хотела этого. Ты меня не слышишь, что ли?!  
— Как же жалко, что всё сорвалось! — продолжал сокрушаться Бэзил.
— Кажется, следующим будет твоё признание в том, что это ты запихнул её в колодец.
— Прежде, чем ещё что-либо скажешь, — он погрозил пальцем. — Сначала подумай.
— Вообще-то я надеялась на поддержку, — я встала.  
— Хочешь пива? — Бэзил полез под кровать.
— Какое ещё пиво? Холод дикий. Пойду домой. Спать хочется.
— Мать чай с зефиром обещала.
— Я расхотела. В следующий раз.