Пульс на двоих

Глава 1: Тихая гавань в эпицентре бури

Склифосовский еще дремал, укутанный предрассветной тишиной и сизым туманом, лениво сползавшим с Воробьевых гор. Но в кабинете заведующей отделением экстренной хирургии, Ирины Алексеевны Павловой, уже горел свет. Тонкая полоска пробивалась из-под двери, словно маяк для заблудших душ или, по крайней мере, для тех, кто начинал свой рабочий день задолго до официального рассвета. Сама Ирина Алексеевна, в строгом, идеально отглаженном медицинском халате поверх темно-синего платья-футляра, сидела за своим массивным столом. Перед ней лежала аккуратная стопка историй болезни, и тонкое перо скользило по бумаге, оставляя четкие, уверенные записи. В ее движениях не было ни грамма суеты, лишь привычная сосредоточенность, которую, казалось, ничто не могло нарушить. Лишь едва заметная тень под глазами и чуть более резкая, чем обычно, складка у губ выдавали усталость – отголосок вчерашнего дежурства, плавно перетекшего в сегодняшнее утро.

Легкий, почти неуловимый стук в дверь заставил ее на мгновение оторваться от бумаг. Не поднимая головы, она бросила короткое:

— Войдите.

Дверь тихо скрипнула, и на пороге возник Олег Михайлович Брагин. В одной руке он держал два бумажных стаканчика с кофе, источавших бодрящий аромат свежесваренных зерен, который мгновенно смешался с привычным больничным запахом антисептиков и лекарств. Второй рукой он небрежно придерживал видавший виды портфель, явно набитый чем-то важным, а может, и не очень.

— Добрейшего утречка, Ирина Алексеевна, — его голос, как всегда, был полон нарочитой бодрости, с легкой хрипотцой, которая делала его особенно узнаваемым. — Кофейку? Пока наши дорогие пациенты не начали штурмовать приемное отделение с криками: "Доктор, я умираю!"

Павлова медленно подняла на него глаза. Взгляд строгий, изучающий, но где-то в самой глубине зеленых глаз на долю секунды мелькнуло что-то теплое, почти неуловимое. Это был их маленький, негласный ритуал, сложившийся сам собой за годы совместной работы. Брагин, если приходил раньше или имел свободную минуту, почти всегда заносил ей кофе. Именно такой, какой она любила – черный, крепкий, без единой крупинки сахара. Он помнил. Всегда помнил.

— Спасибо, Олег Михайлович, — она едва заметно кивнула, указывая на свободный уголок стола.

Брагин с видом заправского официанта прошествовал к столу и аккуратно поставил один стаканчик перед ней. Аромат стал еще ощутимее, и Ирина Алексеевна невольно чуть глубже вдохнула, позволяя себе эту маленькую утреннюю слабость. Второй стакан, свой, Брагин оставил в руке, обхватив его ладонями, словно греясь. Он не стал садиться, лишь небрежно оперся плечом о стену, создавая иллюзию мимолетности своего визита, хотя оба знали, что это не совсем так.

— Надеюсь, не слишком горький? А то бариста сегодня был какой-то… задумчивый. Боюсь, как бы он вместо арабики не насыпал нам своих философских терзаний, — Брагин сделал первый глоток, и его лицо выразило искреннее удовольствие. — М-м-м, нет, вроде обошлось. Эликсир жизни в чистом виде.

Павлова сделала маленький, почти пробный глоток. Кофе был идеален. Крепкий, обжигающий, именно такой, какой был нужен, чтобы окончательно стряхнуть остатки сна и настроиться на предстоящий день, который, как обычно, обещал быть непредсказуемым.

— Вполне сносно, — ровным голосом отозвалась она, но уголок ее губ едва заметно дрогнул. — Вы сегодня на удивление пунктуальны, Брагин. Обычно ваш «эликсир жизни» прибывает в сопровождении хора сирен и грохота каталок.

Брагин картинно прижал руку к сердцу.

— Ирина Алексеевна, вы раните меня в самое сердце! Я всегда само воплощение пунктуальности и ответственности. Просто иногда… иногда мир пытается помешать моему триумфальному шествию на работу. То пробка на пол-Москвы, то бабушка с рассадой решит перейти дорогу в неположенном месте, заставив меня практиковать экстренное торможение и навыки дипломатии. Но ради вас и чашечки утреннего кофе – я готов свернуть горы! Ну, или хотя бы объехать их.

Павлова отпила еще немного кофе, не отрывая от него взгляда. Его шутки, его вечный сарказм и эта неиссякаемая энергия – все это было настолько привычно, настолько… брагинское. И, как бы она ни старалась сохранять непроницаемое выражение лица, где-то глубоко внутри его появление всегда вызывало нечто похожее на облегчение. С ним было легче. Надежнее. Даже самые безнадежные случаи казались не такими уж фатальными, когда рядом был Брагин, готовый с присущим ему циничным юмором и высочайшим профессионализмом броситься в бой.

— Горы сворачивать не нужно, Олег Михайлович. Достаточно просто вовремя приходить на работу и спасать пациентов. С последним, надо отдать должное, вы справляетесь неплохо, — в ее голосе прозвучали нотки почти отеческой снисходительности.

— Неплохо? Ирина Алексеевна, вы явно преуменьшаете мои таланты! — Брагин театрально взмахнул свободной рукой. — Я же не просто хирург, я – волшебник! Маг и чародей скальпеля и зажима! Вы просто стесняетесь признать, что без меня Склиф бы превратился в унылую богадельню, где единственным развлечением было бы раскладывание пасьянса «Паук» на стареньком компьютере в ординаторской.

Павлова фыркнула, почти рассмеялась, но вовремя сдержалась, лишь позволив себе легкую, едва заметную улыбку, которую, впрочем, Брагин тут же уловил и расценил как свою маленькую победу. Он обожал эти моменты, когда ему удавалось пробить ее броню серьезности и увидеть настоящую Ирину – теплую, немного уставшую, но невероятно сильную женщину.

— Мечтайте, Брагин, мечтайте. Возможно, когда-нибудь ваши фантазии даже принесут пользу медицине, — она поставила стаканчик и снова взялась за ручку. — А пока предлагаю вернуться к реальности. Судя по тишине, ночь была относительно спокойной?

— Как в морге после Дня патологоанатома, — кивнул Брагин , становясь серьезнее. — Пару аппендицитов, один перелом со смещением – классика жанра. Ничего, что могло бы омрачить ваш светлый лик перед началом нового трудового подвига.

Их короткую, почти интимную утреннюю передышку, этот маленький островок спокойствия посреди бушующего океана больничной жизни, прервал резкий, требовательный звонок телефона на столе Павловой. Оба одновременно чуть напряглись. Такие звонки в столь ранний час редко предвещали что-то хорошее.