Пульс: Среди тишины

Глава 1. Погибель.

Проклятая самим Богом вечная ночная мгла пожирала моё неустанно ломающееся тело. Пускай, моя оболочка и выглядела человеческой, которой, по факту, она не являлась без главной возможности умереть, я прекрасно чувствовал боль. И она была невыносимой. Я корчился на холодных плитах в коридоре своей квартире (которая со мной с начала 21го века) так, что казалось кости сами вырваться из натянутого стрункой тела, впивался ногтями, что вытягивались и становились острее, в собственную кожу, оставляя ужасные кровавые борозды – те затягивались мгновенно, будто их никогда и не было. Каждая клетка безмолвно выла. Желудок жгло адским огнём, ноги вытягивались судорогой, руки выворачивались на триста шестьдесят градусов, ломались в суставах, но срастались обратно с дразнящим нервы хрустом. Я кричал. Звук выходил из гортани сухим скрежетом, такой, какой издаёт стальная вилка, если провести по керамической тарелке.

Во время каждой новой волны ломки, я вспоминал, каково быть награждённым по чужой вине бессмертием. В такие мгновения легче перерезать себе вены осколком стекла или захлебнуться собственной кровью, чем пережить предательство этого неубиваемого тела. Я терпел намеренно с надеждой, что в этот раз точно получится.

Кровь стучала в висках столь яростно, сквозь этот пульсирующий шум пробивались и другие звуки. Там, за дверью, ходячие гниющие трупы бились о стены в соседних квартирах, скреблись и бессмысленно мычали. Их тщетные удары отдавались в полу и моих четырёх стенах, выбивая дробь, похожую больше на сердцебиение. А затем этот хор прервала стрельба, что оказалась громче моих мук и глухие удары. Неужели еда сама пришла ко мне, искушая своей сладостной плотью?

Дверь сорвалась с петель за несколько коротких мгновений после недолгого затишья. Тяжёлое деревянное полотно рухнуло прямо к моим ногам, поднимая облако пыли и грязи. А следом в нос ударил запах. Тягучий, столь желанный, некротический аромат живого человеческого мяса. Тёплый, как расплавленный мёд. Он ударил по остаткам сознания, выбивая страдания от ломки. Инстинкты брали вверх.

Я было рванул навстречу, дабы в конце концов вцепиться в эту плоть. Но ноги подкосились, кости заменила вата. Я едва приподнялся на локтях и тут же рухнул обратно, да ещё и ударившись затылком о плиты. Тело предало даже в желании убивать. А звериный инстинкт захлебнулся обычным бессилием.

Я вновь лежал, пытаясь удержать сознание, пока перед глазами уже плыли белые круги. В конечностях нарастала уставшая тяжесть. Где-то на грани слуха, точно сквозь толщу воды, доносились голоса. Всё тонуло в вязком тумане, я уже не цеплялся за последние крохи сознания, вдыхая этот мучительно привлекательный запах и чувствовал, как отрываясь от плит, воздух впервые за долгие дни обдаёт моё тело со всех сторон.

...

Очнулся я в полном беспамятстве, к сожалению, лишь на миг. Совершенно незнакомое место с низким потолком, покрытыми деревянные балки копотью. Несло сухими травами и потом – запахами, которые давно не встречались моему обонянию и привычная душная пыль, но всё же, чужая. За заколоченным окном, откуда пробивались тонкие нити дневного света не было слышно ни единого звука, давая понять о безопасности места.

Надо мной нависало лицо молодой девушки, на вид так, около двадцати пяти. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, на скулах легкая засохшая грязь. Она смотрела пристально, не отрываясь, не изучая, а ожидая. Когда наши глаза встретились, её лицо расплылось в мягкой улыбке. Глаза засверкали так, будто от моего пробуждения зависело всё её будущее.

— Живой.. - выдохнула она хрипловатым, при этом звонким голосом. — Очухался, ну и слава Богу!

Я моргнул. Горло саднило, во рту пересыхало так, что язык казался чужим.

— Как тебя звать? Я, вот, Марла, - спросила она, подавшись чуть вперёд. — Ты в порядке? Говорить вообще можешь?

Объяснить ничего я не мог, да и не было желания. Сил не было ни на слова, ни на жесты. Просто покачал головой, давая ясный и короткий отрицательный ответ.

Девушка нахмурилась, но улыбка не погасла, лишь стала мягче и аккуратнее.

Я отвернулся к окну, хоть то и было заколочено. Марла поднялась и бесшумно выскользнула из комнаты. Я слышал её шаги за дверью, потом приглушенные голоса. Трое или четверо, может и больше. Я остался один и наконец позволил себе вдохнуть ровно. Я не хотел здесь находиться. Это эгоистично, разве я просил, чтобы меня вытаскивали из моей могилы, предначертанной судьбой? Я, что, звал их?

Клубок мыслей в голове был так туго затянут, что я не мог потянуть ни за один край. Все смешалось в едино и накрылось пеленой. Я, конечно, в этой нескончаемой жизни употреблял не раз, но сейчас, я точно был в здравом уме.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем дверь снова открылась. Марла вошла первой, неся в руках миску с дымящейся жижей. Следом за ней шагнули трое. Жаль, что это мессиво для меня мало питательно. Я мог бы наесться одними шагами, а потом восстановившись, сразу уйти. Я смотрел не на еду, а на тех, кто за ней.

Первый – красноволосый, с наглой ухмылкой, за которой он явно прятал неуверенность. Вторая – девушка с высоким хвостом, длинными черными волосами и холодным, оценивающим взглядом. Она скрестила руки на груди и опёрлась плечом о косяк. И третий. Русый с серыми глазами, в которых не было ни тени эмоций. Он смотрел на меня так, что я был пустой мебелью, и в то же время так, будто знал обо мне больше, чем следовало. Уверен, это он волок меня сюда, я чувствовал это нутром. Ублюдок.

— Привет. - сказал он, своим вычурно безразличным голосом.

Он подошёл к кровати на расстоянии вытянутой руки, я не отводил взгляд. В моем воображении, тот уже с перегрызанной глоткой и вырванным сердцем. А он стоял. Смотрел. Ждал.

Я отвернулся к окну. Этого достаточно.

— Ясно, - процедил русый. — Лежи, поправляйся. Потом поговорим значит.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь, но пронзив взглядом напоследок. Девушка с хвостом скользнула за ним, коротко оглянув меня. Красноволосый задержался, самодовольно хмыкнул и пожал плечами.

Марла поставила миску на прикроватную тумбочку. Я покосился на месиво. Люди это реально едят? Вязкое, серое, с подозрительными комками. Меня передёрнуло. Я не знал, что хуже: голод или эта похлёбка.

— Тебе стоит поесть, чтобы вернуть силы.. - тихо сказала она.– Рейн сказал, что ты неестественно лёгкий.

Рейн? Подходящее имя русому, я не люблю дожди.

Марла помедлила, хотела еще что-то добавить, но в итоге, просто кивнула и вышла, прикрыв дверь.

Чтож. Я не собираюсь здесь оставаться. Покину это дьявольское место, как только окрепну и прежде, чем те поймут кого спасли. Исчезну и всё. Может, перед уходом сожру кого-нибудь из них, например, Рейна.