Пуртов, я (не) люблю тебя

16 глава

‒ Как мне жить теперь с этим? Я довела человека до самоубийства! Я не хотела этого. Я просто спасала свою жизнь. В тот момент мне было все равно, каким способом это сделать.

‒ Перестаньте себя винить! Этот человек ‒ преступник, лишивший жизни пятерых девушек, чьих-то дочерей и даже матерей! Все его жертвы испытали страшные муки перед смертью. Заслуживает ли такое чудовище смерти? Да! Ему самое место в гробу. Даже не думайте о нем, благодаря вам, мы поймали его. А убился он не из-за вас, а из-за страха, сесть в тюрьму. Родственники погибших девушек не дали бы ему житься даже на нарах.

‒ Согласна с вами. Но мне потребуется время, чтобы забыть эту страшную историю. Одно радует ‒ больше он никого не убьет.

‒ Это точно, ‒ согласился следователь.

Когда он ушел, закончив все формальности, я выдохнула. До сих пор не верилось, что мне удалось спастись.

‒ Как вы себя чувствуете? К вам рвутся ваши друзья и родственники. Впускаем? ‒ улыбаясь спросила медсестра.

‒ Конечно, ‒ радостно ответила я.

В палату вломилась толпа народа. К сожалению, родители тоже узнали о том, что со мной произошло. Полиция их оповестила.

Папа подошел первым, за ним, торопясь, шла мама. Она была полновата, поэтому быстро ходить не могла. При этом, никогда не уставала, проводила в огороде все свободное время. Я не помню ее, сидящей без дела.

Папа же, наоборот, довольно худощавого телосложения.

‒ Доченька, как ты? Моя родненькая! Как же так? ‒ начал он, обнимая меня.

‒ Пап, все хорошо, не беспокойтесь. Я в порядке. Это уже позади!

‒ Доча, больше не ходи одна по парку! Отец встречать тебя будет после работы, ‒ со слезами на глазах, проговорила мама. Ее лицо выглядело опухшим. Видно, что за ночь она много раз плакала.

‒ Зачем? Я что ребенок? Мама, не переживай. Перестань слезы лить, ‒ я обняла обоих родителей.

Почувствовала запах чего-то очень вкусного, поняла, что сильно проголодалась. Но, как же я проигнорирую остальных?

Позади стоял весь мой коллектив: Дина, Маринка с Ангелиной, даже шеф пришел. Как я рада была их всех видеть. Но, кажется, здесь были не все. Глазами я искала того, о ком думала в последнее время.

Каждый из присутствующий принес мне цветы, их было теперь так много, что можно было открывать цветочную лавочку. И только мама приготовила мне домашнюю еду, то, что мне действительно сейчас нужно.

‒ Когда тебя выпишут? ‒ спросила меня Дина, когда я уже со всеми обнялась.

‒ Надеюсь, что завтра. Доктор не сказал мне об этом, да и сразу мне не пришло в голову, спросить об этом.

‒ Что значит завтра? Что ты такое говоришь?! ‒ вмешалась в разговор мама. ‒ Рано тебе еще выписываться, ты еще слабенькая.

Я пожала плечами, мне уже было все равно. Хотя, оставаться в больнице не хотелось. Во всем теле чувствовалась усталость. По тому, как все на меня смотрели, я поняла, что с моим лицом что-то произошло. С ужасом вспомнила, как маньяк меня бил по лицу.

После того, как очнулась в больнице, я была настолько рада, что жива и уже не замечала боли нигде. А теперь, ощущалась острое покалывание во всем, как будто ломило кости.

‒ Тааак! А щто у нас здес праисходит а? Кто вас всех сюда прапустил? Бальная нужьдается в пакои, ви пониаете щто я говорю? ‒ в палату зашел мой лечащий врач и, оглядев помещение, покачал головой.

‒ Ну, доктор, как же мы можем не навестить нашу кровиночку? ‒ спросила мама.

‒ Канешна можити, но нада же по двои или по одному прахадить. Давайте, пращайтесь и ухадити, ‒ спокойно попросил доктор.

Понемногу все стали уходить из палаты, по очереди прощаясь со мной. Последним был шеф:

‒ Олег Викторович, а где ОН? ‒ спросила я у него, делая акцент на последнем слове так, чтобы был понятно, кого я имею ввиду.

‒ Он в коридоре. Молчит. Ни слова не сказал, как узнал про тебя. Ждет, когда все выйдут. Думаю, сейчас войдет.

Я осталась одна. Через пару минут появился ОН. Пуртов Давид Сергеевич. Моя любовь. Тот, благодаря которому, мои глаза сияют.

Он стоял возле двери, не решаясь подойти. На нем была рубашка и джинсы, а сверху накинут белый халат.

Не прошло и минуты, как он подошел ближе ко мне.

‒ Вера, если бы тогда не ушла… ‒ начал он, взяв мои руки и глядя мне прямо в глаза.

‒ Не будем об этом. Ничего не изменить.

Я говорила спокойна, хотя волнение было. По его виду, можно было догадаться, что он сильно переживал. Он смотрел на меня с грустью и болью, которая давила на него изнутри.

‒ Он погиб, ‒ тяжело выговорила я.

‒ Он все равно бы погиб! Я бы не допустил, чтобы он остался живым! ‒ он крепко сжал мои руки.

‒ Что ты такое говоришь?! ‒ я вскрикнула, одновременно от боли и от его слов.

‒ Ничего. Прости. Я просто не мог найти себе места. Если бы я был рядом, ты бы не была сейчас здесь! Я не прощу себе этого…

‒ Давай не будем гадать? Если бы, да ка бы. Это уже случилось. Нужно принять этот факт и научиться жить дальше.

‒ Эх, Кузнецова! Что ты со мной делаешь? Я никогда таким не был.

‒ Пуртов, я люблю тебя, ‒ произнесла в ответ.

Давид потянулся ко мне и нежно поцеловал меня в губы.

Десять минут мы провели с ним вместе, здесь, в больничной палате. Он гладил мои руки и обнимал. В этот момент, мне было неважно, что со мной. У меня были крылья любви. Мне ничего не страшно. Я все могу.

‒ Да ви щто, издиваитись надо мной щто ли? Бальной отдых нужин! ‒ снова раздался голос доктора. На самом деле, в нем чувствовалась доброта.

‒ Я еще приду, ‒ сказал Давид и поцеловал меня.

Молча, с улыбкой, провела любимого взглядом.

Удивительно, как быстротечно время. Как быстро пробегают дни. Но, я заметила, что счастливые дни пролетают, а не проходят. Значит, все эти две недели я была очень счастлива. Потому что не поняла, как уже наступил первый месяц лета.

Из-за своего тяжелого состояния, я не смогла присутствовать на суде. Но меня с Димкой все равно развели. В этот день, вечером мне позвонил мой, уже бывший, муж и пожелал мне счастья. В его голосе чувствовалась искренность. Я верила ему и в ответ поблагодарила его за прекрасные годы супружеской жизни. На этом все. Эту страницу своей судьбы я со спокойной душой перевернула.