Пушистый купидон

1

В императорском дворце всегда что-то случалось.

Но, к глубочайшему сожалению самого Императора Равендаля Корвиса, – почти всегда без огонька.

Сегодня, к примеру, ему битый час докладывали о бюджете на ремонт магических фонтанов в южном крыле. Фонтаны значились в списке «особо пострадавших от пари между драконами и одним очень одарённым магом».

Император сидел на троне, устало подпирая подбородок кулаком, и пытался выглядеть грозой всего живого. На самом деле он мысленно пытался сосчитать, сколько раз за эту неделю при нём уже произносили слово «смета».

– …и, разумеется, Ваше Величество, – монотонно бубнил придворный магистратор, – замена облицовочного камня с учётом зачарования от огня и когтей обойдётся казне…

– Достаточно, – пророкотал он вслух, и служащий послушно замолк. – Я в курсе, что всё дорого. Но наша империя богата. А сокровищница не опустеет, если вместо камня положим мрамор.

– Но Ваше Императорское Величество! А если драконы снова…

Равендал Корвис щёлкнул пальцами, и свиток с цифрами задорно вспыхнул зелёным пламенем. Магистратор вздрогнул, но поклонился, замолчав.

– Свободны, – добавил Равендаль, и дворцовая свита послушной волной отступила к выходу.

Тронный зал опустел. Остался только один человек. Олкон, камердинер императора, стоял поодаль, как обычно – незаметен и вездесущ, как налог на роскошь.

– Чем Вам не понравилась смета, Ваше Величество? – откашлявшись, осведомился он.

– Мне не понравилось само слово «смета», – буркнул Равендаль, откидываясь на спинку трона. – И то, что в моей цветущей, мирной, процветающей Лаэнтарии единственная страсть – это новые мраморные плиты.

Олкон едва заметно склонил голову набок. На сморщенных от старости губах мелькнула и исчезла улыбка.

– Позвольте напомнить, Ваше Величество, что не так давно столица сотрясалась от другой, весьма бурной страсти. С участием трёх драконов и одного мага.

Глаза императора лениво сверкнули.

– Ах да, – протянул он. – Наше скандальное пари. Глупцы, – сказал Равендаль, но уголки губ предательски дёрнулись. – Вызывать судьбу на дуэль. Ставить на кон замки, честь и собственную невесту… Кто вообще додумался сделать невесту предметом пари?

– По донесениям, инициатива принадлежала магу, лорду Эшрену Велмонту – сухо заметил Олкон. – Но драконы, как водится, не задумываясь его приняли.

– А согласись, Олкан, ловко этот маг обвёл драконов вокруг пальца.

– Замки он и правда выиграл, – согласился камердинер, – а вот невесту… потерял.

Император постучал пальцами по подлокотнику трона. Где-то высоко в витражи ударил солнечный луч, разбился на десятки цветных зайчиков, и один из них сел императору прямо на руку.

Равендаль тоскливо посмотрел на радужный блик.

– Какая жалость, – совершенно несерьёзно и с наигранным сочувствием произнёс он. – Такой полезный и талантливый подданный – и в таком щекотливом положении.

– С позволения, Ваше Величество, – поднял бровь Олкон, – я бы назвал это не щекотливым положением, а основательно испорченной репутацией. Вы ведь сами слышали: невеста расторгла помолвку.– Он сделал паузу и добавил с профессиональным бесстрастием: – Расторгла и исчезла в неизвестном направлении. Даже самая алчная мать теперь трижды подумает, прежде чем отдавать дочь за человека, который заключает пари на свою невесту.

– Вот именно! – неожиданно оживился Равендал. – Прекрасная, трагическая, почти безвыходная ситуация. Богат, молод, талантлив, но одинок и с сомнительной репутацией.

Он резко выпрямился на троне, глаза вспыхнули знакомым азартным огнём.

Олкон тихо вздохнул.

– Я узнаю этот взгляд, Ваше Императорское Величество.

– Какой ещё взгляд? – невинно поинтересовался император.

– Взгляд человека, который придумал что-то, из-за чего мне потом придётся спасать дворец от последствий, – без выражения ответил камердинер. – Позвольте предположить: Вы собираетесь вмешаться в судьбу лорда Велмонта?

Равендаль хищно улыбнулся.

– Скажем так, мой дорогой Олкон… – он переплёл пальцы и с интересом посмотрел на пустой зал, представляя, что это огромная шахматная доска. – Мне смертельно скучно. Империя процветает, драконы больше не враждуют, враги поугомонились. Но одна магическая партия, кажется, только началась. И будет крайне расточительно пустить её на самотёк.

Он повернул голову к камердинеру:

– Не заключить ли нам с тобой маленькое пари? – в голосе императора прозвенела та самая лёгкость, от которой у Олкона невольно начинало болеть всё – от головы до кончиков пальцев на ногах.

– Маленькое, – бесстрастно повторил камердинер. – С Вашим Величеством, как показывает практика, бывают только такие пари, после которых приходится менять крыши, переписывать законы и искать новых придворных лекарей.

Равендаль усмехнулся, откинулся на троне и вытянул ноги, как ленивый дракон, что нежится на солнце.

– Преувеличиваешь, старый чёрт. Всего один раз лекарь сбежал в горы.

– Именно после маленького пари, – напомнил Олкон. – С участием двух герцогов, трёх иллюзионистов и одного очень впечатлительного министра финансов.

Их перебранку прервал осторожный стук в дверь.

– Войдите, – рыкнул император так, что двери сами распахнулись, не дожидаясь слуг.

На пороге возник молодой офицер стражи – безупречно выбритый, слегка бледный и явно нервничающий – ещё не известно, как воспримет император принесённую весть: как дурную, или наоборот – слишком интересную.

– Ваше Величество… доклад о… хм… случившемся в трактире «У Весёлой грозди», – отчеканил он, поклонился и вытянулся по струнке.

– А, – оживился Равендаль. – Наши драконы и лорд Велмонт. Наконец-то что-то действительно забавное. Читай.

Офицер сглотнул.

– «Во время неофициального ужина, сопровождавшегося обильным употреблением шепотухи, два подданных драконьей знати – Лиор Тарвен и Сайрис д’Арэн…»