Пушкин, кружка, два ствола

Глава 2 Немного административной романтики

Дружный педагогический коллектив школы №1 встретил новенькую с настороженным любопытством. Математичка Ольга Николаевна, она же преподаватель компьютерной грамотности, она же — внезапно — учитель рисования, проявила некоторую ревность — то ли профессиональную, то ли личную. Наставив на Дину серые, как металл двустволки, глаза, Ольга Николаевна начала стремительный обстрел вопросами: а какой опыт, а где преподавала, а почему оставила хлебный Питер, променяв его на провинцию? Но Мария Степановна, вовремя заметив неладное, бросилась на помощь соратнице по гуманитарному цеху.

— Ну Оленька Николаевна, ну что же вы! Пусть девочка сначала привыкнет, освоится… Проходите, Диночка, проходите, я тут печеньице припасла.

Под ласковое воркование Марии Степановны Дина устроилась в старом потрепанном кресле, взяла из вазочки густо присыпанное сахаром домашнее печенье и затаилась. Позабыв на время о новенькой, педагогический коллектив рухнул в пучину текущих проблем. Минобр прислал для заполнения новый отчет, но не прислал объяснений, что же он хочет в этом отчете видеть. В туалете сам собой раскололся унитаз, и нужно было срочно изыскивать средства для покупки нового. Девятый класс под предводительством некоего Маркушева сбежал с последнего урока и оккупировал игровую площадку в детском саду, вступив в конфликт с воспитательницами. Фраппированные воспитательницы позвонили директору и крайне негативно отозвались о воспитательном процессе, протекающем в школе номер один.

— Что делать будем? — Ираида Ивановна, директор, нервным движением поправила вытравленный добела жесткий локон.

— С Маркушевым? — безнадежно переспросила Ольга Николаевна.

— Да с Маркушевым ничего не сделать уже. С воспитательницами! Танька мне уже третий раз звонит, отчитывает, как девочку. Можно подумать, наши олухи с корнями там эти грибки паршивые выкорчевали. Покатались на карусельках, полаялись немного да и ушли. А Танька мне теперь мозги чайной ложечкой вычерпывает.

— Может, краску ей подарить? — задумчиво протянула худенькая женщина в серой водолазке. Вроде бы учительница истории. Или географии — лица и имена в голове у Дины уже безнадежно перемешались. — Хорошая краска, бежевая такая. У меня с летнего ремонта осталась парочка банок.

— Еще чего! Знаете, сколько я от родителей за эту краску выслушала?! — тут же взвилась Ираида Ивановна. — Всего сотка в месяц — а скандалов было, как будто я последнюю корку хлеба в голодный год забираю.

— Да-да, не надо краску, — вступила учительница английского. — Я третий год прошу парты в седьмом кабинете перекрасить.

— А вы, Нина Петровна, могли бы и сами краску купить! — поджала губы женщина в серой водолазке. — Вы же находите время для репетиторства? Вот и для школы приложите некоторые усилия.

— Чем я занимаюсь в свободное время — сугубо мое личное дело!

— Вот и занимайтесь личным! А в общественный карман руку не суйте!

— Не надо завидовать, Светлана Михайловна, не надо завидовать! Я же не виновата, что дети хотят заниматься английским. География, увы, не самый полезный предмет…

— Да просто я весь материал на уроках рассказываю! А не посылаю детей в учебники!

— О да. Ваши дети действительно очень давно не открывали учебники…

— Коллеги, пожалуйста, успокойтесь! — вскинула пухлые ладони директор. — Светлана Михайловна, Нина Петровна, ну зачем вы так! Это всего лишь краска.

— Дело не в краске! Дело в принципах!

— Только у вас, Светлана Михайловна, все принципы к материальному сводятся!

— А вы, значит, с учениками по вечерам исключительно из идейных соображений занимаетесь! Пятьсот рублей в час!

— Ну так и вы занимайтесь! И просите тысячу! Вдруг дадут?

— Я не собираюсь превращать школу в магазин!

— Знаете, что товар никто не купит?!

— Коллеги, коллеги! Успокойтесь, пожалуйста!

Дина громко откашлялась. Дождалась, когда разгоряченные спором учительницы притихли, тяжело и шумно дыша. Снова откашлялась.

— Простите, коллеги, я не совсем поняла. А почему ученики девятого класса свободно зашли на территорию детского сада? Там что, проходной двор?

— Действительно, — медленно моргнула Нина Петровна, уже перестраиваясь на новые рельсы. — Действительно… А почему это посторонние свободно по территории детского садика шляются? Хорошо, что безобидные дети зашли. А если бы извращенцы какие-нибудь? Или, допустим, террористы?

— Боже упаси! — охнула директор. — Ну что вы такое говорите, Нина Петровна! Откуда же здесь террористы!

— Не скажите, Ираида Ивановна! Всякое может случиться! Вот, недавно совсем — слышали новости? Был нормальный парень, на работу ходил, все как у людей — а потом взял ружье и пошел по людям из окна стрелять! Вдруг вот такой же псих в детский садик зашел бы? Его бы тоже впустили?

— Нет, если с этой стороны посмотреть… — тоже задумалась Ираида Ивановна. — Если с этой… Конечно, в детском саду должна быть охрана.

— Вот! Вот именно! — уже набирала обороты Нина Петровна. — В детском саду должна быть охрана! И где же она была? Что это вообще за охрана, которая девятиклассников с территории вышвырнуть не может? Если они с детьми не справляются, что же с настоящими преступниками делать будут? Неужели заведующая не обеспечивает детям даже такую вот, минимальную безопасность?

— Хм… — Ираида Ивановна нахмурила широкие темные брови. На контрасте с ними выжженные осветлителем волосы походили не то на парик, не то на преждевременную седину. — Хм, пожалуй… Я перезвоню сегодня Татьяне Валерьевне. Поинтересуюсь обстоятельствами.

— Вы бы еще в администрацию позвонили, — растянула губы в ядовитой улыбке Светлана Михайловна. — Рассказали бы, как детский сад безопасность детей обеспечивает. Танька-то, наверное, уже всем растрепала, что у нас в школе бардак творится.

— Пожалуй… — Ираида Ивановна склонила голову набок, обдумывая новое развитие ситуации. — Пожалуй, можно и позвонить…

— Почему можно? Нужно! — отрубила громогласная Нина Петровна. — Вечно все претензии к школе. А что мы? Чего всегда мы?! Пусть теперь Танька покрутится. Звоните, Ираида Ивановна.