Пусть говорит тишина

Хагалаз. Разрушение

Если бы у Полины спросили, была ли она счастлива с Эриком, вряд ли бы она сумела ответить однозначно. Ни "Да", ни "Нет". Скорее, "Не знаю", — потому что это было странное ощущение. Каждый день проходил как в тумане. Утро и день, проведенные в ожидании, волшебный вечер, ночь с необыкновенно яркими и реалистичными снами, и снова унылое утро, и так по кругу.

Когда Эрик не пришел к ней вечером, как обычно, Полина поняла, что до сих пор не знает ни адреса, ни номера телефона. В первый вечер она буквально металась по квартире, переживая, как бы чего не случилось. Заснула в кресле, устав от переживаний, под убаюкивающее мурлыканье Ниссе. На второй день Полина чувствовала себя так, как будто лишилась чего-то невероятно важного, словно из ее жизни вынули стержень. Странное ощущение, ведь они с Эриком были вместе совсем недолго.

Тревожность, однако, нарастала, и Полина решила обратиться к рунам. Ей выпала руна "Хагалаз", которую можно было трактовать по-разному. Но Полине пришла в голову только одна интерпретация — "Разрушение". И к ощущению пустоты прибавилось неприятное чувство ожидания чего-то плохого.

Ночью Полине опять приснился радужный мост. Она стояла на берегу моря, а мост был виден где-то вдалеке. Эрик стоял рядом с ней и улыбался ей — не той слегка кривоватой, словно изорванной улыбкой, которую она привыкла видеть, а беззаботно и расслабленно. Он протянул к ней руку, легко коснулся пальцами щеки Полины и сказал: "Ну, до встречи!"

А потом повернулся спиной, и словно полностью забыв о существовании Полины, не оглядываясь, уверенной походкой зашагал к мосту.

Полина впервые за неделю проснулась в хорошем настроении. Она была уверена, что теперь жизнь вернется в привычное русло, и так оно и случилось. Приближалось начало учебного года, Полина погрузилась в работу, больше времени стала уделять своему каналу.

Август — месяц жатвы. В этом году Полина это хорошо чувствовала, потому что за лето канал удалось раскрутить, количество подписчиков росло ежедневно. Приходили донаты от тех, кто хотел бы сделать персональный расклад, и от тех, кому просто нравилось читать её рассуждения о рунах и древних легендах. Конечно, ведение канала отнимало много времени и сил, и Полина не была уверена, что сможет совмещать работу и это странноватое хобби, но и отказываться от этого не хотелось. По крайней мере, до того момента, когда в жизни Полины появилась Ингрид. Это произошло так неожиданно и так странно, что казалось настоящей магией, а не простым совпадением.

Началось всё как обычно со странного сна, фантастического и реалистичного одновременно. Полина снова была в той старинной крепости, о которой старалась не вспоминать. Снова слышны были отголоски боя. Снова рядом с ней на крепостной стене стоял Эрик. Теперь руки его были в крови, потускнели доспехи. И сам Эрик как будто померк — теперь он выглядел бесконечно усталым. Он тяжело дышит, а смотрит так, что Полина не понимает, узнаёт ли он ей. У неё и самой перехватывает дыхание, сердце колотится как после долгого забега, а на своих руках она видит кровь. Эрик прислушивается к чему-то, он встревожен.

Теперь и она слышит чьи-то неторопливые шаги — шаги человека, поднимающегося по лестнице, но не взбегающего по ней в горячке боя, и от этого ей почему-то становится страшно, как будто это неотвратимо приближается сама судьба.

Однако в тот момент, когда кажется, что сердце готово выскочить из груди, шаги стихают, как будто тот, кто поднимался по лестнице, задумался, стоит ли идти до конца. Затем шаги слышатся снова, и показалась женская фигура в доспехах. Женщина приближается, она кажется расслабленной, походка ее нетороплива, меч остается в ножнах, но Полина все равно ощущает опасность, исходящую от незнакомки. Это высокая молодая женщина, хорошо сложенная — как для атлета. Ее лицо почему-то напоминает Полине иллюстрацию из книги, которую она так любила в детстве — "Снежная королева". Возможно, причина кроется в холодной красоте, идеальной симметрии черт, ледяных голубых глазах. Эту безупречность нарушают татуировки на щеках женщины — Полине кажется, что это руны, но она почему-то не может их прочитать, смысл постоянно ускользает от нее. Она видит четко только одну руну — Хагалаз, снова разрушение.

— Ты думал, что в этот раз сможешь уйти от судьбы? — холодно спрашивает Эрика незнакомка.

— Не знаю, о чём ты говоришь, но попробовать стоило.

— О нет, прекрасно знаешь. Всегда одно и то же, — устало вздыхает Снежная Королева. — Думаешь, твою новую подружку никто не заметил?

— А даже если так — тебе какое дело?

— Я устала переживать эту битву — раз за разом — теряя тех, кто мне дорог.

Эрик подходит к Незнакомке ближе и вкрадчиво спрашивает:

— А кто тебя заставляет снова и снова переживать эту боль? Присоединяйся ко мне, а не хочешь — просто отойди в сторону и не мешай. Ты совсем не веришь в меня. А вдруг я хотя бы раз смог бы это остановить? — Эрик указывает мечом на мутно-серое небо, в котором больше нет солнца.

— С ней? — Незнакомка презрительно, но беззлобно указывает на Полину. — Не смеши меня.

— С ней, — Эрик делает жест рукой, как будто обводя фигуру Королевы, — тоже бы не вышло.

— Поздно, друг мой, поздно. Ты опять попался. Одна и та же слабость — ты становишься предсказуемым.

Эрик подходит к Незнакомке еще ближе. Походка его становится плавной, движения мягкими. Он нежно проводит пальцем по щеке Снежной Королевы, и Полина понимает, что ошиблась, и руны не были татуировкой — прикосновение Эрика словно смазало знаки, и они начали меняться на глазах, превращаясь в новые и новые символы.

— Или наконец-то постоянным? — вкрадчиво спрашивает Эрик, а затем молниеносно, резким как порыв ветра движением, сбрасывает Незнакомку со стены.

Полина слышит её крик, как будто переходящий в колокольный звон. Мир вокруг закружился, засасывая девушку в тёмный водоворот, и в следующий момент она открывает глаза в собственной спальне.