Пустой аркан

АКТ V РАЗДЕЛЕННОЕ ЦЕЛОЕ

— Анелия.

Клим не сводил взгляда с девушки, силясь заглянуть, если не в сердце, то хотя бы в разум. Понять, что скрывается за колкими шутками: робость или боязливость, опасливость или мнительность. И тогда он сможет принять верное решение: уйти или остаться.

— Да?

Призрак хотел спросить: «Не страшно ли ей? Не кажется ли ей, что она сходит с ума?» — но не успел, потому как неведомая сила выдернула его из комнаты и грубовато протащила через весь город. Он ощутил болезненное натяжение, как если бы невидимые пальцы неприятно дергали за нитку шва. И при всем желании у него не вышло остановиться и уж тем более повернуть назад.

Чудаковатый аттракцион, который Клим не оплачивал, кончился в знакомой ему спальне, где мирно отсыпался его телесный вариант.

— Любопытно, — почти оглушающе в ночной тишине произнес он, нисколько не боясь потревожить сон юноши. — Мне пора обратно или?..

Недолго думая, дух попробовал вернуться в собственное тело, однако пальцы наткнулись на преграду. Он даже постучал костяшками по лбу — и ничего. Никакой реакции на его действия, будто он был самым настоящим пустым местом.

— И на что я надеялся?

Выдохнув, Клим отошел к приоткрытой двери и едва наступил на порог, его с силой отбросило назад. Он вскочил на ноги, рванул к проему и получил тот же результат. Сколько бы он не пытался, из комнаты выйти не дозволялось.

Смирение — и призрак комфортно устроился у стены, к которой была приставлена его гитара. Несмотря на музыкальный голод, трогать струны все же не рискнул. Отчего-то внутренний голос подсказывал ему, что этому под силу разбудить Виленского. Казалось бы, вот он шанс: проверить границы своего существования, однако Клим отступил. Не трусливо, скорее опасливо. Чересчур много разочарований еще никому не прибавляли сил.

Забрезжил рассвет, а внутри него сгустилась тьма. Липкая, холодная и беспощадная. Заползала под ребра и распространялась подобно сорной траве, не оставляя свободного участка. Распластавшись на полу, призрак накрыл ладонями солнечное сплетение в надежде защитить хотя бы его. Чужое сердцебиение будто эхом отдавалось в черепной коробке, а он упорно напоминал самому себе, что оно по-прежнему принадлежало ему.

— Мы единое целое, — шептал Клим, настойчиво цепляясь крючками разума за эту реальность. — Временно разделенное. Вре-мен-но.

И в самый нужный миг сработал будильник, поднявший с кровати телесную часть. Он потянулся, раскрыл шторы и некоторое время щурился на солнце, пытаясь осознать свое пробуждение. Клим стоял рядом и, прислушиваясь к самоощущению, посмотрел в зеленые глаза.

— О, я знаю этот взгляд. Снова кошмары?

Ответа он не получил, но разгоревшаяся пытливость не унималась и вынуждала раскрыть тайну. Собственные воспоминания не помогали — либо это были последствия «скачка», либо мозг посчитал их незначительными — поэтому дух следил за юношей. Уж ни ему ли не знать признаки своих же кошмаров.

Беспокойное дыхание, пятерня в волосах и легкая еле заметная дрожь в теле, как если бы его резко и громко разбудили. Привычные симптомы, и Клима они не особо порадовали. Есть вещи, в которых неприятно являться правым, и это оказалась одна из них.

— Очень жаль, что я никак не могу тебе помочь, — он порывисто коснулся плеча в ободряющем жесте, внезапно юноша повернул к нему голову, моргнул и прошел насквозь.

— Напугал. Было бы у меня сердце, оно точно ушло бы в пятки.

Выдохнув, Клим засеменил за ним и без труда вышел из комнаты. Сперва он не поверил своему счастью, а после начал экспериментировать и ходить по квартире до тех пор, пока у входной двери не почувствовал то натяжение вновь.

— Кажется, я начинаю понимать...

И все же он решил проверить свою догадку. Выйдя на балкон, призрак бесстрашно кувыркнулся через ограду. И не успев в полной мере ощутить свободное падение, он завис на половине следующего этажа, и вскоре его закинуло обратно. С азартом он вернулся в комнату и, едва не дыша в затылок, преследовал самого себя.

— Раз ты мой якорь — связь между нами до сих пор есть. Она не разорвалась, а значит не так уж и безнадежны мои дела, — рассуждал вслух Клим, все больше и больше уверяясь в своей теории.

В утренних хлопотах юноша остановился на кухне и, разогрев в микроволновке остатки вчерашнего ужина, замер перед шкафчиком, забитым чуть ли не доверху. Ладонь привычно было потянулась к кофе, когда дух оживился:

— А давай сегодня что-нибудь новенькое попробуем, а? Вот, например, тот зеленый чай, который невскрытый уже, наверно, как полгода стоит.

Пару вдохов — и он взял стеклянную баночку, подарок от давнего поклонника, перевязанную красной лентой. Засыпав высушенные листья в прозрачный заварной чайник, он зачарованно смотрел, как скукоженные зеленые лепестки расправлялись и окрашивали воду в солнечные цвета.

Клим, задумчиво постукивая по локтю, отступил в сторону. И тогда он заметил в обстановке кухни необычного гостя: вазу, коронованную фиолетовыми хрупкими гвоздиками. Вереница шагов — и призрак беспощадно ткнул пальцем соцветие, которое от его усилий даже не накренилось.

— Спасибо, что не красные. Все-таки немного рановато по мне траур блюсти, — довольно усмехнулся он и едва успел отпрыгнуть в сторону, когда Виленский направился к цветам. — Я, конечно, понимаю, что ты — это я, а я — это ты, но все же. Мне не помешало бы чуть больше личного пространства.