Пустой аркан

АКТ X БАЛ ПТИЦ

Клим переминался с ноги на ногу, поглядывая на закрытую дверь книжного магазина. В мозгу неприятно щелкали стрелки настенных часов, которых он пусть и не видел, но замечательно слышал. С каждым днем в призрачной форме юноша становился чувствительнее к трансцендентальному миру, погружаясь в него всего глубже и глубже. И пока дух и ментальные способности крепли, он постепенно забывал, каково это быть телесным.

Сквозь юношу прошла женщина, а он даже не поежился. Настолько свыкся со своей прозрачностью и воспринимал ее так же естественно, как сердцебиение или ходьбу. То, что раньше находилось за гранью его понимания, превратилось в неотъемлемую часть новой жизни.

Тронув правый висок, Клим проверил, не вытекала ли из него эктоплазма. Фыркнув, он опустил ладонь, а на двери магазина перевернули табличку с закрыто на открыто.

— И где же ты, Анелия? — спросил он, высматривая девушку в толпе незнакомцев. — Я не могу перепрятать конверт с призом…

— Спокойно, не придется, — она появилась словно из ниоткуда и, тяжело дыша, кивнула в направлении книжного магазина. — Идем, пока из-под носа не увели. Будет жалко. Столько усилий и в пустоту.

Юноша молча согласился и зашел первым, чтобы отвести ее в глубины зала. Остановившись рядом с секцией букинистики, он просто ткнул указательным пальцем в нужный корешок. Анелия вытащила на свет зеленый томик и, взглянув на пожелтевший от времени срез, раскрыла книгу на той самой странице с первой же попытки. Наградой ей стал белый прозрачный конверт, запечатанный красным сургучом с обратной стороны.

Девушка так бы и ушла, если бы ее внимание не привлекла та часть текста, которая скрывалась ровно за призом. Небрежным движением убрав светлый локон за ухо, она прочитала следующее:

«Но другие покои были тесно запружены масками, и в них лихорадочно бился пульс жизни. И веселье клокотало, пока часы, наконец, не начали бить полночь. И тогда, как я уже говорил, музыка прервалась; танцоры перестали кружиться в вальсе; и, как прежде, все смущено замерло. Но теперь часы должны были пробить двенадцать ударов; и, может быть, случилось так, что чем больше проходило времени, тем больше дум проносилось в головах гостей, склонных к размышлениям. И, быть может, случилось и так, что до того, как совсем умолкли отзвуки последнего удара часов, многие в толпе почувствовали присутствие фигуры в маске, ранее ни единым из них не замеченной[1]».

Клим следил за изменениями в лице Анелии и, когда на нем растянулась беззлобная насмешливая улыбка, услышал окончательный вердикт:

— Иронии тебе, конечно, не занимать.

— Без нее меня ждала бы скучная и очень тривиальная жизнь, — подмигнул он и спиной уперся в стеллаж, не ощущая неудобства.

— Действительно. Стать призраком — это достаточно незаурядно? — девушка говорила шепотом и непринужденно осматривала книгу, словно она рассчитывала ее приобрести.

Задумчиво коснувшись подбородка, юноша честно ответил:

— Вполне. Историей для внуков она вряд ли станет, однако, надеюсь, я буду вспоминать о ней с теплом и ликованием.

Анелия кивнула, но сборник рассказов на полку так и не вернула. Не удержавшись, она пролистала назад несколько страниц и взялась за чтение новеллы с самого начала. К последнему абзацу истории готического мастера на переносице залегла глубокая складка, а губы сжались в одну линию. Не произнеся ни слова, она вышла из книжного магазина и лишь тогда уверенно и безапелляционно заявила:

— Такого финала у нас не будет. Я его не допущу.

* * *

Полдня я сидела за заказами ателье, а вечером занималась доработкой бального костюма. В один из моментов, мне сложно назвать какой именно, Клим решил разнообразить мою будничную рутину. Он заходил в мастерскую с гитарой и играл всевозможные мелодии: популярные и малоизвестные, радостные и тоскливые. Я изумлялась его бесконечным способностям, а призрак только и делал, что не позволял мне заскучать.

— Если ты еще и запоешь, то я уроню все свои перламутровые бусины, — шутливо предупредила я и, устроившись на стуле с ногами, иглой нанизывала переливающиеся шарики на крепкую леску.

— Тогда не буду, — обнадежил Клим, перебирая пальцами струны.

— Значит ли это, что в теории ты умеешь петь?

— Да перестань, Анелия. Ты делаешь из меня какого-то небожителя, а я всего лишь актер.

— Одаренный, к слову, — я неопределенно дернула плечом и незаметно скосила глаза на собеседника. — Но ты, конечно, можешь сказать, что актер должен быть морально готов ко всему.

Мгновение — и он рассмеялся. Чисто и непосредственно. Каштановые кудри подпрыгнули и улеглись еще в большем хаосе, чем были до того. Рука взялась за гриф и отставила музыкальный инструмент к стене. Даже с призрачной гитарой юноша обходился максимально бережно и заботливо.

— Подловила. Именно так я и думал тебе ответить.

Я фыркнула и, отложив работу на стол, вытащила себя из крючкообразной формы. Потянувшись, я насыщала свои мышцы притоком крови, а мозг довольствовался сменой занятия. Скромных двадцать приседаний и столько же взмахов руками взбодрили меня, и я вернулась к бусинам.

— А какой шедевр создаешь ты?